Она налетела на него, словно товарный поезд, и каюта содрогнулась от грохота падающих тел. Веста, оказавшись наверху, подняла над собой вазу. Сокрушительным ударом она буквально расплющила нос Багра, вмяв его в лицевую кость.
— Говоришь, пришел меня спасать, да? — осведомилась Веста.
Багор что-то нечленораздельно булькнул, и она с силой опустила вазу на карандаш, все еще торчавший из его глазницы. Инструмент для рисования и письма вошел глубоко в мозг. Багор умер мгновенно, даже не осознав, что произошло.
Веста, бледная как смерть, неуклюже сползла с трупа и поползла к кучкам пепла, разметанным по полу.
— Не бойся, — прошептала она, бережно сдвигая их в одну общую горку. — Не бойся, Сережа. Я с тобой. Я соберу тебя, мой милый. И у тебя будет новый домик… Более крепкий.
Из-за крови, заляпавшей пол, кое-где прах превратился в темные слипшиеся комочки, но Веста не обращала на это внимания.
Это ее кровь. И это еще более укрепит их чувства.
* * *Где-то на просторах Тихого океана
9 февраля, 5:13
Она пришла в себя, как только в каюту проник первый лучик солнца.
Он равнодушно освещал перевернутую мебель, залитый кровью пол и скомканный коврик, а также коченеющее тело мертвого мужчины, в узких кругах известного под кличкой Багор. Лучик также осветил бледное лицо Весты, погладив ее мясистую щеку своими теплыми бархатистыми пальцами, и женщина слабо улыбнулась.
Застонав, она слезла с дивана. Мучительно ныла нижняя часть живота, и если бы не болезненная рана, Веста решила бы, что у нее начались месячные.
Лишь после того, как она собрала прах Сергея в пластиковый пищевой контейнер, она занялась собой. Она промыла порез, залепив его гигиенической прокладкой, а рассеченные пальцы заклеила пластырем.
— Кто-то однажды сказал, что предательство очищает душу того, кто предал, — сказала Веста отстраненно. — Моя душа очистилась от иллюзии, которую глупцы называют «любовью». Теперь мне не нужно любви, она мне не нужна. Предать могут только близкие. Если их нет — тебя не предадут. А любовь пускай ищут те, кто боится идти сам по тропе жизни.
Тот, кто не уверен в своих силах."
"Веста посмотрела на мертвеца.
— Никакой ты не Багор, — покачала она головой. — Ты тростинка. Соломинка. Тебя соплей перешибешь.
Помолчав немного, Веста вновь заговорила:
— Хочешь, я огорчу тебя, парень? Никакого наследства у меня нет. Да, Сережа был великим музыкантом. Но никаких богатств у него отродясь не было. Моя квартира в Москве и эта яхта — вот все, что у меня осталось.
