— Я чувствую, когда я делаю правильно, а когда нет. Сережа мне всегда подсказывает, — продолжала она. — Он живет в моем сердце. Понимаешь?
— Твое место в дурдоме, — сплюнул Багор.
— А завтра я проверю, как звучит восьмая нота, — словно не слыша его, прибавила Веста.
— Ни черта ты не услышишь, — усмехнулся он. — Единственное, что ты услышишь, — это собственный пердеж. Когда я сделаю еще пару дырок в твоем брюхе. Павлик рассказывал, что от твоего храпа вперемешку с пердежом тараканы со стен падали, а соседи стучали в квартиру и спрашивали, что у вас упало.
Багор слегка провернул нож, расширяя рану, и Веста, не выдержав, вскрикнула от боли.
— Ты отдашь мне все до копейки. Через Павлика или сама, не имеет значения, — сказал он. — Я буду…
Однако донести мысль о своих намерениях в ближайшей перспективе Багор не успел, поскольку через мгновенье его промежность вспыхнула огнем. Он закричал, пытаясь отстраниться, но сильные пальцы Весты цепко сжимали его пах сквозь джинсы. От боли у Багра потемнело в глазах.
— Отпусти меня, сука, — прохрипел он. Его рука, сжимающая нож, начала мелко подрагивать. — Отпусти!!
— Вынь нож, или я раздавлю твои орешки, — велела Веста. Ее крупное лицо посерело, став похожим на талый снег с вкраплениями грязи. Кровь, падающая алыми кляксами с ее изувеченных пальцев, превратилась в тоненькую струйку.
— Хрен тебе!!! — зверея, завопил Багор, и лезвие продвинулось еще на сантиметр в обвислый живот женщины. Веста вздрогнула, глубоко вздохнув. А в следующую секунду в лицо Багра обрушился кулак с крепко зажатым карандашом.
Обыкновенным деревянным карандашом с шестигранным сечением и остро заточенным грифелем.
Первый удар пришелся в щеку, грифель сломался, застряв в коже, по загорелой коже заструилась кровь. Багор взвизгнул, тонко и истерично, словно подросток. Веста вновь замахнулась. Он попытался уклониться, но она оказалась проворней, и на этот раз карандаш, словно спица, вошел в его левый глаз. Глазное яблоко лопнуло, став плоским, наружу вылезла студенистая жидкость.
"
"Они одновременно отпустили другу друга. Веста осталась стоять на месте, устало облокотившись на холодильник, колени ее дрожали. Ее спортивные штаны быстро набухали от крови, вытекающей из разреза на животе.
Багор пятился назад, не переставая истошно верещать. Карандаш торчал из глаза, словно обломок стрелы. Споткнувшись об журнальный столик, мужчина потерял равновесие и с грохотом свалился на пол.
— Чертова б. дь! — брызгая слюной, визжал он.
