Начнет верещать… Выходи из дома, Блейк.
И ничего тяжелого под рукой, как назло. А в руках Зейна блестит очень нехороший ножик. Из числа коллекционных, естественно, но кто сказал, будто коллекционными ножами нельзя убить человека? А еще Зейн был магом. Куда более сильным, нежели я. И состояние его было таково, что магию он готов был применить незамедлительно.
— Выходи из дома, — повторил Зейн, — и запри за собой дверь.
— Ладно, — вздохнула я. — Хорошо.
И уже Эльке крикнула:
— Зайка, я на пару минут, ничего не бойся и сиди спокойно.
— В пару минут мы явно не уложимся, — усмехнулся мужчина.
Ухватил меня за локоть. Кончик ножа уперся между лопаток. Я лихорадочно думала, как выпутаться из этой ситуации. Дерусь я не то чтобы очень, но кое-что могу. Но против Погонщика все равно не выстою. А Зейн один из лучших.
— Не дури, Зейн, — снова попыталась образумить его. — Ты же понимаешь, во что все это выльется? Загубишь карьеру, жизнь.
— Это ты не дури, — хохотнул мужчина. — Сказать Златокрылому, что переспала со мной? Нужно быть полной идиоткой.
Он даже не станет долго расспрашивать, просто выставит за дверь, и все.
В голове всплыли слова Кайла: «А тебе бы сидеть тихо, а то окажется вдруг, что ты мне изменяла. И все, милая, развод без содержания. И никто мне слова не скажет». И захотелось то ли реветь, то ли кусаться и царапаться. Не хочу уходить от Кайла, не хочу уходить от Эльки. Не хочу видеть Зейна, и чтобы он прикасался, тоже не хочу!
Мы остановились у бассейна. Под приятно пахнущим деревом с темными листьями, чуть отливающими красным.
Ветки и ствол полностью загораживали это место от улицы. Ходит ли здесь кто-то в такое время? Услышат, если я позову на помощь?
— Раздевайся, — кивнул Зейн.
— Зейн…
Пощечина обожгла лицо. От неожиданности я упала, едва не свалившись в воду. Зейн ухватил меня за волосы и больно дернул, заставляя поднять голову.
— Два раза повторить? Хочешь, чтобы это сделал я? Так даже интереснее.
Он отбросил кинжал в сторону и уселся на корточки.
Я ударила. Но слишком слабо, лишь разозлила Огненного, потому что он отвесил мне еще одну пощечину и заставил лечь, ухватив за горло. Ногтями я впилась в его руку, но то была сущая ерунда. Пальцы его нетерпеливо расстегивали пуговицы на рубашке.
Силы были неравные. Ни спихнуть эту тушу, ни крикнуть; рука, сжимающая горло, периодически перекрывала доступ воздуха. Несколько раз время замирало, но толку было мало, мой дар никак не проявлялся.
