Бегала, радовалась жизни и игрушкам, читала книжки, ела принесенные Лирэль лакомства. И только постоянно, утром и перед сном, спрашивала меня, где папа. Папы не было уже неделю.
Навещали мы Кайла лишь раз. И, на мой взгляд, дочери он уделил недостаточно внимания. Но следует признать, что момент мы выбрали неудачный, ему закапали в глаз какое-то лекарство и заставили сидеть, зажмурившись. От этого кто хочешь озвереет. Пообещав вскоре отпустить Златокрылого домой, лекарка вытолкала нас из комнаты спустя полчаса и заставила Кайла улечься спать.
В основном же вести о самочувствии мужа приносил Лэрнст. Или Рита. Последняя стала заметно реже появляться у нас и общалась как-то иначе. Холоднее, что ли. Нельзя сказать, чтобы я от этого страдала.
У нас с Элькой установился своеобразный режим: мы вставали в десять, читали одну сказку, не умываясь (Лирэль смотрела на это не очень одобрительно, но молчала). Потом завтракали и шли играть в куклы или собирать и оснащать многострадальный домик. Потом еще немного читали и шли обедать, а после обеда Элька спала или тихонько занималась своими делами в детской, а я шла в гостиную, брала какую-нибудь книгу и периодически то дремала, то читала.
И так пока темнота в комнате не достигнет предела, когда уже не видно букв и становится понятно: нужно включить свет.
Именно в это время случилось то, о чем вспоминать не хотелось еще долго.
Сначала экономка Кайла, госпожа Зеленоглазая (глаза у нее, впрочем, были карими) объявила, что ужин она нам приготовила и оставила на подогреве.
А потом попросила разрешения навестить больную подругу. Пообещала вернуться еще до завтрака. Прислуга жила в соседнем небольшом доме, оказывается, тоже принадлежащем Кайлу. Разумеется, я ее отпустила. И Лирэль, вопреки просьбам Лэрнста, тоже. Девушка в предвыходной день хотела купить что-нибудь из одежды. Я не воспринимала всерьез просьбы не оставаться в доме одной. И, пожалуй, слишком быстро забыла о толпе, которая навещала нас в мою первую ночевку здесь.
И даже услышав стук в дверь, не насторожилась. Отложила книгу, потянулась и пошла открывать, размышляя, что Лирэль могла такого забыть, что вернулась спустя целых полчаса.
Когда в слабом свете единственного фонаря я увидела, кто пришел, тут же попыталась захлопнуть дверь. Но крепкая рука не дала мне этого сделать, и гость буквально заставил отступить на пару шагов.
— Привет, рыжик, — радостно расплылся в улыбке Зейн.
— Добрый вечер, Зейн.
