Я начинаю медленно разматывать бинт, сильно нервничая.
Внутри все леденеет от ужаса.
Я под бинт спрятала флешку. Под пластырь подковырнула незаметно.
Если сниму все…
Палец начинает кровить, как только стягивающий бинт немного ослаблен.
— Не надо. Оставь… Поехали, парни. Ты… — на плечо ложится ладонь. — Едешь с нами.
— Блять, вы мой комп с коллекцией любимой порнухи сперли, еще и уборщицу угнать хотите! Изверги… Клининг хотя бы вызовите!
Мирасов паясничает, держится расслабленно, но взгляд… напряженный, давящий.
Он не сводит его с меня, а мне хочется реветь: во что меня втянул этот ужасный тип?!
продолжение после арта
***
Уже утро…
Я так и не поспала. Задница ноет от долгого сидения на деревянном плоском стуле. Писать хочется. Я стараюсь не привлекать внимания и молюсь, чтобы поскорее отпустили. Наконец, вызывают. Начинают мурыжить.
Задают вопросы сразу двое.
Один спрашивает, второй накидывает грозных тем. Потом меняются. Или оба разрисовывают мрачное будущее…
Начинаю плакать.
Жалеют…
Но недолго, снова мурыжат.
На стол несколько раз падает толстый том каких-то законов.
— Не знаю, чего вы от меня хотите! Не знаю! — ору и вскакиваю, бросаясь бежать.
— Тише-тише. Ну ты чего, а? Разревелась. Мы же просто разговариваем, да? Повторим давай… — зачитывает имя фамилию отчество, дату рождения. — Откуда Мирасова знаешь? А вот же написано, официанткой в клубе работаешь. Он его купил… Бла-бла-бла… К девочкам, значит, пристает, и тебя тоже в постель затащил.
— Не затащил!
— Затащит. Поиграть решил.
Значит так, Сашенька. Проблемы у тебя. Родину любишь?
Киваю.
— Плохо любишь. Связалась ты с преступником, специализирующимся на краже личных данных и хакерских атаках. Родина в опасности, Сашенька. И твоя свобода в том числе…
— Но я же ничего не делала! И не знала ничего!
— Теперь знаешь, — строго смотрит Кузьмин. — Выбор у тебя невелик. Либо ты с ним, либо с нами. Если ты с ним, скоро за решеткой окажешься, а мы там тебе сладкую жизнь устроим. Хуже бабских зон только зоны по малолетке… Либо ты с нами, и получаешь в итоге свободу и поощрение.
— Но я же свободна. Я же не нарушала.
— Все нарушают, Сашенька. Но не все об этом знают… Сейчас мы тебя еще немного подержим, а потом работай, как раньше, делай все, что нужно… Присматривайся, прислушивайся. Постарайся узнать больше.
Голова кипит.
Тошнить начинает…
Мне плохо.
— Но я же ничего не умею. Вы зря мне это все говорите. Он сразу поймет… Он…
— А ты постарайся, чтобы не понял. Жизнь на кону.
