— Думаю, ты уже на новой краже данных наварился на пару таких же особняков.
— Ага. Ага…
Мирасова обыскивают, слышится треск дерева. Он вскидывается и шипит:
— Маски, блять! Они целое состояние стоят! Осторожнее… Засужу, блять!
Сафин и второй переглядываются. Второй мужчина решает отдать команду:
— Предметы, вызывающие подозрения, описываем и конфискуем. В том числе, нужно установить законность приобретения ценных предметов искусства. Этих африканских масок, в том числе. Знаю, некоторые племена не разрешают вывозить ценности за пределы.
— Пусть обиженный шаман из Зимбабве подаст на меня в международный суд.
— Подаст, не переживай. Я лично прослежу, чтобы подали, — кивает второй.
Обыск длится долго. У меня затекли руки. Я решаю их немного опустить и тут же получаю порцию непрошеного внимания.
— Девку обыскивали? Нет… Займусь.
— Осторожнее! — предупреждает Мирасов. — Она еще чистая девушка, деликатнее!
Мужчины пересмеиваются.
— Еще скажи, что целка. С тобой наедине. Целка. Насмешил. Мирасов… Или даже эта для тебя уже слишком старая, а? Наверное, мы просто не в том направлении роем! — кривится Сафин.
— Кузьмин, позови Кулагину. Хватит просто так без дела сидеть, пусть девчонку осмотрит тщательнее. Заодно все данные запишет…
***
Унизительнее этого я ничего в жизни не испытывала, когда женщина с ехидным лицом начала совать мне пальцы в перчатке в рот, залезла в одежду, проверила все.
— Теперь нагнись и ноги пошире расставь.
— Что?! Зачем?
— Затем, что я осмотреть тебя должна. Везде, — неприятно улыбается.
— В сказочку, что тебе такая мысль в голову не пришла, можешь кому-то другому рассказать. Ну же… Не хочешь, чтобы я тебя осмотрела, мужиков позову…
Ужасные минуты.
По-зор и унижение, которое я никогда не забуду.
Выхожу, едва не плача. Гадкое ощущение всюду.
— Ничего нет, — стаскивает перчатки.
— Ясно. Технику всю забираем и на выход.
— И надолго все забираете?
— Насколько потребуется!
***
Из дома Мирасова выносят предметы, один за другим, потом составляют протокол, он куражится, выводит всех из себя.
Тянет время? Но зачем! Только бесит… Даже меня бесит! Меня из-за него всюду потрогали и даже… Фу, не хочу и думать о том, где эти тонкие пальцы лазили!
Финальный осмотр помещения.
Меня тоже требуют подписать протокол. Пытаюсь понять, о чем он, но ничего не понимаю на этом казенном языке.
Беру ручку и склоняюсь над листом бумаги.
— С пальцем что? — вдруг заостряет внимание на моем толстом бинте Кузьмин. — Снимай…"
"— Палец порезала.
