– Мадемуазель Алэйна, надеюсь, ваше путешествие до столицы прошло благополучно?
– Да…, – я растерялась, не зная, какое обращение прибавить к ответу – ваша светлость, ваше сиятельство, ваша милость?
Он понял мои затруднения.
– Можете называть меня «ваша светлость». Чуть позже, когда мы познакомимся поближе, мы вернемся к этому вопросу. Насколько я понимаю, ее светлость уже сообщила вам, что нам предстоит серьезный разговор. Думаю, вы хотите о многом меня расспросить. Но позвольте мне сначала рассказать вам о том, что случилось много лет назад.
Мне кажется, своим рассказом я отвечу на большую часть ваших вопросов.
Мне действительно о многом хотелось его спросить, но даже если бы он это предложил, боюсь, я не смогла бы вымолвить ни слова. Поэтому я просто приготовилась слушать.
Ее светлость говорила, что мне предстоит разговор с моим отцом. Неужели, это он? Но если это так, то почему…
Он прервал мои мысли:
– Вы, Алэйна, появились на свет в весьма богатом и знатном семействе. Должно быть, вы удивлены.
Вы, наверно, хотите спросить, как же так получилось, что вы оказались брошенной своей семьей? На то были свои причины. Ваша семья хотела вас защитить.
Защитить? Я задохнулась от возмущения. Я столько лет считала себя незаконнорожденной. Я так боялась, что герцог Аранакский пострадает из-за того, что позволял мне – простолюдинке – учиться магии. А теперь оказывается, что я родилась в благородной семье.
– Согласно предсказанию, сделанному еще до вашего рождения, вы должны сыграть важную роль в истории Линарии.
Но могущественные враги нашей страны пытаются этому помешать. В предсказании речь шла о покушении на вашу жизнь, и ваши родители посчитали, что для вас безопаснее будет расти в другой семье.
У меня, наконец, прорезался голос:
– А если бы я замерзла у ворот замка в ту ночь? Если бы садовник не заметил сверток с ребенком?
– Не думайте, Алэйна, что вас просто оставили на улице. Человек, который привез вас в Аранак, ждал неподалеку.
Он убедился, что вас нашли, и только после этого удалился.
– А ее светлость и его светлость знали, кого они воспитывают? – теперь мой голос дрожал от обиды.
Герцогиня чуть покраснела, а мужчина отрицательно покачал головой:
– Нет, они не знали. Будучи наслышанными о добром нраве герцога Аранакского, мы были уверены, что он не откажет ребенку. Мы подумали, если герцог и герцогиня будут знать правду, они невольно смогут выдать ее своим к вам отношением.
