В комнате все осталось почти так же, как и было, единственное, что теперь комната казалась не просто маленькой, а совсем уж крошечной. Зато обстановка до боли знакома – кровать, раскладной столик, два маленьких стульчика и в углу коробка для игрушек. В изголовье кровати любимая кукла Таня. После похорон мамы бабушка ничего не разрешила ей забирать с собой из этого дома, и Ксюша еще долго плакала, скучая по Тане.
Взяв куклу на руки, девушка расправила на ней платье, провела ладонью по запутанным волосам, стерла пыль с лица.
Таня закрыла и открыла глаза, детским механическим голосом произнесла: «Мама». Ксения вспомнила, как любила играть с куклами в «домик», высаживала их рядком и поила чаем из игрушечной посуды. А еще она любила рисовать, и последние ее рисунки мама крепила на обратную сторону двери. Девушка прикрыла дверь в детскую и, действительно, обнаружила висящий альбомный лист с рисунком ее руки. Папа специально оставил на память все как было раньше?
Она присела на краешек кровати и, уставившись в окно, надолго погрузилась в дорогие сердцу воспоминания.
Очнулась лишь тогда, когда внизу хлопнула входная дверь, и послышался голос Влада. Смахнув слезинки с глаз, Ксения сложила рисунок в сумку, взяла куклу и спустилась к нему.
– Зачем тебе кукла? – опер стоял у лестницы, засунув руки в карманы, и оглядывая ее с головы до ног.
– Это моя кукла, – воскликнула Ксения немного обиженно, готовая отстаивать свое право на нее. – Я ее с собой заберу.
– Господи, да она еще ребенок, – подумал он, но вслух ничего не сказал.
Аккуратно осмотрел весь дом, заглянув в каждую комнату, проверив шкафы, ячейки. Простучал стены на наличие скрытых ниш, но ничего не обнаружил. Видно было, что жили здесь редко и пользовались в основном кухней и залом на первом этаже. В комнатах на втором этаже царила почти музейная атмосфера.
В гараже тоже не было ничего примечательного, поэтому, тепло попрощавшись с Игорем, обменявшись с ним телефонами и договорившись встретиться в Москве, столичные гости отправились обратно домой.
***
Поездка прошла не зря. Влад был доволен тем, что ему представилась возможность взглянуть на события, предшествовавшие кардинальным изменениям в его жизни, со стороны незаинтересованного человека, так как он сам до конца еще определился: кто врет и насколько. Все больше склонялся к тому, что девчонке-подростку врать незачем, да и, честно говоря, Ксюша поводов заподозрить ее во лжи не давала.
