При звуке его голоса и дежурный опер, и оперативный дежурный за стеклом облегченно выдохнули.
– Вы здесь главный? – развернулась женщина к нему, готовясь все так же на повышенных тонах выплеснуть свое негодование теперь уже на него.
– Ну, допустим, я, – уже спокойнее произнес он. – В чем дело?
Но прежде чем посетительница успела открыть рот, Димон подскочил к нему и, схватив за локоть, утащил в сторону.
– ППС-ники притащили сыночка ее. Пацанье травку курили на детской площадке.
Все разбежались, он один остался, еще и хамить начал, – вполголоса нашептывал ему на ухо. – А мамаша эта прибежала и давай тут шум поднимать, связями грозить, телевидением, журналистами… В общем, – он замялся, – от греха подальше решили тебе сообщить. Мало ли…
– Вы что, – специально громко, на всю дежурку, оборвал его Влад, разворачиваясь к обезьяннику. Он только сейчас заметил там худощавого мальчишку-подростка со взъерошенными волосами. – Какие связи? Какое телевидение? – это уже было адресовано его матери.
– У нас перед законом все равны.
– Моего ребенка закрыли в клетку, как будто он преступник какой-то! – женщина смотрела на него испепеляющим взглядом. – За что?!
– Наверное, есть за что, – развел руками Влад. Склонив голову, он поочередно разглядывал мать и сына. – Все просто: нарушил закон – отвечай.
– Господи, да он же ребенок еще, – отчаянно воскликнула женщина. – Вы разве подростками не курили?
– Травку? – переспросил Влад и, не лукавя, протянул: – Не-ет.
Родительница, видимо, потратив все душевные силы на перебранку с его опером, сдалась и миролюбиво попросила: – Давайте поговорим не здесь… Пожалуйста…
Чуть поразмыслив, Влад принял решение:
– Поговорю с задержанным, а потом уже с вами.
В допросной паренек сначала крепился, строил из себя уверенного «правильного пацана», но через некоторое время сломался. У Влада получилось склонить его к «сотрудничеству», даже не прибегая к угрозам.
Перспективы, которые Демидов обрисовал перед ним, убедили парнишку открыться перед строгим, но вроде бы, «нормальным» полицейским.
– Понимаете, мама хочет, чтобы я стал врачом как она, а я не хочу, – сбивчиво объяснял он. – Я хочу военным быть, каким был отец. Ну, нет у меня склонности ни к биологии, ни к химии… Говорю ей, что не поступлю на бюджет, а она ни в какую, – жаловался сын на мать.
