Единственная жизнь, которую он желал сохранить, чего бы это ни стоило, была жизнь синеглазой раяны…
Да, после Ритуала Теней были смерти, это необходимое зло. Так его учили. Тех, кого нельзя сломить, необходимо уничтожить. Некоторых наместников нужно было убить, а власть и милосердие плохо сочетаются.
Да Лавьеру и не нужны были оправдания, он не желал их. Он был собой и шел к своим целям, а Оникс… он дал ей время и возможность сделать выбор. Но она не выбрала его, не открыла дверь, за которой он ждал. Она отвергла то, что он хотел ей предложить, не сочла его достойным.
Что же. Да, он чудовище и убийца. Пусть так. Оникс сделала свой выбор, и он даст ей то, что она выбрала.
И все же… он ждал другой встречи. Другого взгляда, других слов. Нет, не ждал – надеялся. Ожидание основывается на реальных событиях, ожидание – порождение разума и логики. Он надеялся. Надежда эфемерна, и ей для существования не нужно ничего… лишь желание души.
В цитадели их учили, что надежда бесплотна и ведет к пропасти, если довериться ей.
Сумеречные уже приготовили все для клятвы, позвали Льена. Ветер перебирал свои бусы, белки глаз наливались кровью. Обойти клятву чрезвычайно сложно, из тех, кто сейчас на коленях давал ее, никто не обладал подобной силой. Такое подчинение связывает не только того, кто произнес слова заклятия, разрезая себе руки, но и весь род. Никто не рискнет несколькими поколениями ради того, чтобы разорвать клятву. К тому же среди наместников было всего несколько магов.
Ран сосредоточился, выбрасывая из головы раяну.
Клятва крови требовала полного внимания.
* * *"
"Ран ударил первым. Кулаком. Пока еще кулаком, сбивая Итора с ног.
Тот откатился, вскочил, вытирая кровь, хлынувшую из носа.
– Думаю, не нужно объяснять за что, – холодно процедил Лавьер.
– Надо полагать, за смерть Линта, – вкрадчиво протянул Анрей. Он двигался по кругу, обходя противника, примеряясь. – Ты принял это близко к сердцу, Ран? Тебе его жаль?
Лавьер вытащил клинок из ножен. Ударил, как обычно, без предупреждения.
Анрей отразил в последний момент, уклонился, снова отразил… Сталь звенела, ударяясь.
– Ты не понял, Итор. – Ран наступал. – Ты убил члена МОЕЙ десятки. И будешь за это наказан.
– Твоей? – в светлых глазах молодого пса вспыхнула злость. Клинки снова ударились и разошлись. – Это должна была стать МОЯ десятка! МОЯ! Так что можешь считать, что счет открыт!
– Завидуешь? – Ран отклонился, атаковал и ударил ногой, целясь в пах. У псов не было запрещенных приемов.
