Тогда они еще не знали, что это последние часы, которые им суждено провести вместе. Интересно, что бы она ему сказала, если бы знала, что это их последняя встреча? Вряд ли ее слова имели бы такое уж большое значение для их будущего. И уж тем более едва ли они изменили бы это будущее. Так распорядилась судьба, и им двоим осталось лишь одно: подчиниться неумолимому ходу событий, от них не зависящих. Неумолимый рок, кажется, так говорят в подобных случаях. Она устало откинула голову на свою детскую подушку и, как ни странно, почти сразу же забылась глубоким сном смертельно уставшего человека.
На рассвете она проснулась от громкого лязга входной двери. В дверях спальни завис Уолли, он что-то бессвязно бормотал себе под нос. Какое-то время его водило из стороны в сторону, но вот наконец он переступил порог и сделал несколько шагов, спотыкаясь и цепляясь за собственные башмаки. От него сильно разило спиртным. Гремучая смесь запахов ударила ей в нос, скорее всего, виски и пиво. Кое-как он стянул с себя брюки и рухнул на матрас в рубашке и носках.
Дот лежала не шевелясь, молча глядела на желтовато-оранжевый свет уличных фонарей, проникающий в комнату. Уолли слегка пошевелился на своей половине, и Дот вдруг почувствовала, как сотрясаются его плечи, все его тело, от рыданий, которые он пытался заглушить, уткнувшись носом в подушку. На Дот нахлынула волна сочувствия, но слова утешения не шли с языка. Тогда она просто положила руку ему на спину и стала гладить ее. Так обычно утешают незнакомых маленьких деток, когда застают их в слезах.
Слова Уолли прозвучали неразборчиво сквозь толщь подушки, но Дот поняла их правильно. И услышала все, до последней буквы.
– Все! С меня довольно!
Сердце Дот екнуло. Что ж, он прав! Так больше жить нельзя… Все, что еще оставалось живого в ее душе, было сброшено с балкона и разбилось вместе с раковиной. Трудно сказать, смогут ли они после этого снова начать все сначала. Но в эту самую минуту ей было жаль, очень жаль их обоих.
* * *"
"Солнечное морозное утро. Еще совсем недавно в такую погоду она с удовольствием прошвырнулась бы по улицам своего родного микрорайона Лаймхаус в обществе лучшей подружки Барбары. Или они бы вместе смотались в доки, а потом зарулили бы в какое-нибудь кафе, чтобы посидеть, поболтать, выпить по чашечке чая или кофе. Дот смахнула слезы с лица и снова принялась наводить порядок на кухонном столе. Она больно прикусила верхнюю губу, чтобы перестать плакать.
