Хватит слез! Хватит тоски! Но вот только как все это прекратить, Дот не знала. В одной руке она держала полосатое кухонное полотенце, которым только что закончила протирать тарелки, оставшиеся немытыми после вчерашнего ужина. Пальцами другой руки крепко уцепилась за металлический кронштейн, чтобы не потерять равновесие и не упасть. Пряди волос упали на лицо и закрыли глаза, и Дот словно спряталась за этот водопад шоколадных кудрей. Прошло уже три дня с тех пор, как разбилась раковина, но стоило Дот только вспомнить, как она парила в воздухе, прежде чем упасть на бетонный пол, и слезы сами собой начинали литься из глаз.
Странная вещь! Ведь Сол даже не видел этой раковины, не говоря уже о том, чтобы держать ее в руках, и тем не менее именно этот предмет какими-то незримыми узами накрепко соединял ее с любимым. Волшебство! Иначе и не скажешь…
А еще, раковина – это то немногое, что осталось у нее от детства, память о дедушке. И не важно, что до своего вторичного обретения раковина много лет провалялась в сарае среди кучи прочего хлама.
Но, конечно, главная причина слез – это Сол и все, что с ним связано.
– Держись, Дот! – командует она сама себе тихо, но решительно, одновременно и утешая себя, и настраивая на лучшее.
В кухню крадучись заглядывает муж. На ногах – черные носки и только, зато совсем не слышно звука его шагов. Она поворачивается ему навстречу. Чего он хочет? Чашку чая? Бутерброды? Темные круги под глазами – результат нескольких бессонных ночей кряду, скулы заострились, кожа приобрела какую-то болезненную желтоватую бледность, измученное выражение лица.
Кажется, он снова плакал. Но спросить его об этом напрямую Дот не решается. Она слишком плохо знает Уолли. Зато она спрашивает о другом:
– Что будем делать, Уолли? Мы не можем больше жить так, как живем. Верно ведь?
Странно нарушить молчание, которое установилось между ними, застопорив все остальное, словно глыба льда, и вдруг молчание нарушено… И не просто нарушено! Дот задала мужу наисерьезнейший вопрос. Речь ведь не о чашке чая и не о просьбе передать кетчуп с другого конца стола.
Уолли смотрит ей прямо в глаза. Это тоже прогресс! С того самого момента, когда они произносили в церкви слова брачного обета, поклявшись друг другу быть вместе и в радости, и в горе, он еще ни разу не посмотрел на нее вот так, в глаза. Уолли взъерошил волосы на голове, задержав пальцы на затылке, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Потом прошелся рукой по лицу, яростно потер подбородок и шумно выдохнул.
