Дот побежала следом, но было поздно. Он со всего размаха швырнул раковину куда-то вниз, отпустив ее в бреющий полет. Дот, раскинув руки, словно завороженная, молча наблюдала за тем, чему была уже не в силах помешать. Какое-то время раковина медленно парила в воздухе, словно птица, а потом перевернулась и, приобретя ускорение, со всего размаха шлепнулась на забетонированную площадку внизу, разлетевшись на сотни мелких осколков. До конца своих дней Дот запомнила эту картину страшного полета. Стоило ей закрыть глаза, и тут же в памяти воскресало увиденное: неспешное парение, а потом стремительное приближение к земле и – бац! – резкий звук падения оземь.
"
"Гнев Уолли утих так же внезапно, как и возник. Судя по всему, он уже раскаивался в том, что сделал. Дот продолжала бессмысленно пялиться на осколки, лежавшие внизу, посверкивающие розовым в лучах солнца. Потом она медленно опустилась по стенке, усевшись прямо на пол у самых дверей. На нее вдруг нахлынуло какое-то странное отчуждение от всего и вся.
Одно она знала наверняка: больше она никогда не будет разговаривать с Солом. А еще наконец-то она получила ответ на вопрос, который уже давно ее мучил. Так сколько же времени понадобится ей, чтобы начать сходить с ума? Оказывается, всего лишь три месяца и пять дней.
Когда наступила ночь, она на четвереньках пробралась в спальню и плюхнулась на провонявший потом матрас. Где-то на улице послышался детский смех. Веселый детский смех! Ей уже так никогда не смеяться… Никогда больше она не прикоснется к губам мужчины с жаждой поцелуя от любимого, никогда не положит ему руку на грудь, сгорая от желания.
Сердце ее разбито, и эти осколки тоже никогда не собрать воедино. Неужели ее рассудок действительно помутился? И отныне она обречена до конца своих дней прожить никому не нужной обузой? Она состарится и умрет в полном одиночестве, но при этом будучи замужем. Умрет от тоски по мужчине, которого у нее так жестоко отняли. Разве что тело ее будет до последнего продолжать хранить те волшебные воспоминания, когда они были рядом, когда сливались в объятиях, и их тела высекали в этот миг божественные искры, которые все еще продолжают мерцать где-то в самых дальних глубинах ее сознания и плоти.
Она закрывает глаза и снова видит перед собой картину того последнего вечера, который они с Солом провели вместе в клубе Ронни-Скотс. Вот они сидят в баре, потягивают из фужеров шампанское, а пальцы их рук тесно переплетены, и они не сводят глаз друг с друга.
