Хочу снова стать нормальным мужчиной, что любит, любим и смотрит вперёд, а не назад.
Я прогнил и умер. Без воды, без света. Но прошло время, и кто-то решил, что можно оживить мёртвую душу, ещё пригодится… дали второй шанс. Мне направили луч света, что сможет пробудить и вывести из тьмы.
Часы показывают четыре утра. У меня ни в одном глазу. Как бы я сейчас хотел к Ульке. Впитать в себя теплоту кожи, вжать пальцы, оставляя лёгкие вмятины, задохнуться запахом с её шеи. Там всегда сладко было. До трясучки доходит, если начинаю вспоминать.
Я бы всё отдал, чтобы снова увидеть на соседней подушке раскиданные чёрные волосы, что щекочут лицо. Чтобы моё одеяло себе перетянула. Чтобы ногу закинула и прильнула всем телом, а когда станет жарко, проворчала, чтобы отлип от неё. И этот хриплый голос по утрам «Доброе утро, муж!»… Я тогда ещё с ума сходил, сейчас так вообще, подбрасывает к потолку. Как человек-паук по стенам ползаю и собираю остатки тех дней.
Сердце горит. Так и тянет прокрасться к ней в комнату и, пока спит, тихонько перетащить в нашу постель.
Пусть покричит, побьёт, но былое прочувствует.
Уже вжимаю подушку так, чтобы задушить бедовые мысли и ничего не испортить.
Идиот! О чём ты думаешь? Она только что сознание у тебя на глазах потеряла, а ты ей снова сердце треплешь! Пусть спит! Пусть отдыхает! Лишь бы здорова была! Ей там не холодно?
– Феликс?
– Ааа! – давлюсь от неожиданности хрипом, резко поднимаюсь, вглядываюсь в темноту.
Возле кровати стоит маленькое тельце и хлопает на меня голубыми глазами.
Как тихо вошла-то, я даже не услышал! Сердце от испуга толкается где-то в горле, но я быстро ориентируюсь.
– Что, солнышко? – протягиваю дочке руку, тяну к себе, двигаюсь и усаживаю рядышком. Мысленно радуюсь, что она меня не боится. А я ведь чужой дядя для неё… и всё равно пришла, значит растёт в ней доверие ко мне.
Спасибо, Господи!
– Мне страшно! – шепчет Злата, вытирая блестящие глазки. – Темно… мама не просыпается…
Как не просыпается?!
– Тише, маленькая моя! Не бойся! – сползаю с кровати, беру малышку под попу и осторожно ступаю в гостевую комнату, где спит Уля.
– Пойдём к маме и не будем плакать, да?"
"– Угу. – обвивает мою шею ручками. Такой тёплый комочек. Заправляю ей маечку в шортики, нечего студить тонюсенькую детскую кожу. Кондиционеры на всю работают. Трогаю ножки. Ну конечно, уже ледяные. Мягко сжимаю ступни и рвано выдыхаю, когда девчушка чешет об мою щетину носик, вытирает сопли.
