Я все еще на нее злюсь, но этот спесивый котенок так жмется, что мне ничего не остается, как погладить ее по спине, прижимая к себе. Слегка так. Почти невесомо. Сильнее боюсь. Сломаю еще ненароком.
Глажу девчонку по волосам и касаюсь ее рук… ледяные. Черт!
– Замерзла?
– Н-нет.
Да как же! Ее аж трясет, а она все брыкается.
– А ну иди сюда, – подзываю и кидаю на землю сумку. – Садись, – усаживаю свою головную боль на пенек и достаю термос. Наливаю в кружку горячий чай. Впихиваю в руки Милки, а на плечи накидываю запасную кофту.
– Лучше?
– Мхм.
Удостоверившись, что она сидит, хлебает кипяток и бежать не собирается, принимаюсь за сумку с палаткой. Откровенно говоря, собирать ее ночью – не самое приятное занятие, но выбирать не приходится.
– Михаил, а это что? – подает голос любознательная моя.
– Палатка, – отвечаю коротко.
– Зачем?
– Спать будем.
– Прямо здесь?!
– Хочешь, могу закрепить на дереве, – бросаю раздраженно.
– Правда?
– Нет, конечно. Милка, просто помолчи!
– Хм…
Я собираю каркас. Цепляю нижний слой крючками, затем накрываю верхний.
Вбиваю колья, укрепляя палатку по периметру. С пенька летит новое удивленное:
– А мы домой разве не пойдем?
– До дома почти четыре часа пешком. У тебя силы есть? – интересуюсь, зыркнув на девчонку.
Она замолкает.
– То-то и оно, – бурчу. Проверяю крепость конструкции. Палатка стоит, как влитая. Материал специальный, для экстремальных погодных условий. Так что ни дождь, ни снег, ни ураган не страшен.
Когда палатка собрана, кидаю внутрь спальный мешок и запасной фонарик.
Двигаю к принцессе рюкзак с провизией и командую:
– Стол накрывай.
– Ч-чего? – таращит на меня глаза Милка.
– Чего-чего, ужинать будем. Романтично. При свечах и под комариный аккомпанемент.
– Эй, я не хочу романтично!
– А не хрен было в лес тащиться. Не хочет она, – бросаю, собирая по поляне более-менее пригодные для костра хворост, щепки и дрова. Не сухостой, но тлеть будут.
– Михаил, я иногда не понимаю, когда вы говорите серьезно, а когда шутите…
– Поверь, – складываю из хвороста и веток основание костра, укладывая поверх дрова, – сейчас я более чем серьезен, Милка.
Я с фермы, не поужинал. Я не просто голоден, а зверски. Да и ты сомневаюсь, что ела.
– Я брала с собой два батончика…
– Два батончика за почти десять часов?
Девчонка передергивает плечами, спрашивает:
– А что у нас на ужин?
– Понятия не имею, – вытаскиваю из кармана зажигалку, – все, что найдешь в рюкзаке. Кидал без разбора, что под руку попадалось.
