Тороплюсь на него, ломая ветки на ходу. Нашлась. Жива! Напряжение слегка отпускает. Уже через пару минут в свете фонарика вижу ее: хрупкую, бледную, трясущуюся, прикрывающую ладошкой глаза. Выдыхаю сквозь сжатые зубы:
– Твою мать, Милена! Ты какого лешего сюда поперлась?! – запоздало понимаю, что не успел отрегулировать тон и сейчас едва не ору. По-другому просто не получается. Хочется надрать ее мелкую задницу за этот марш бросок. Бестолковая! Отходить ремнем так, чтобы потом задница опухла, чтоб она сидеть не могла! Неделю, как минимум.
– Тайга, мать ее! Ты вообще соображаешь, что творишь, дура?! Тут не зайчики водятся, а волки, медведи и кабаны! Ты на что надеялась?!"
"Девчонка притихла, губы поджимает. С ноги на ногу переминается и за плечи себя обнимает. Глаза прячет. Подойти ко мне ближе, чем на два метра, явно боится. Растрепанная, растерянная, уставшая, и… это что моя футболка? Которая ей как платье. И шорты тоже мои стащила? Но, сука, как же сексуально она в них выглядит! И за это еще больше хочется ее прибить! Поверить не могу, что вот это чудо чуть себя тут в лесу не угробило.
А задержись я на ферме до глубокой ночи? Вероятность найти ее живой утром была бы почти нулевой!
Так, спокуха, Миха. Прекрати орать на девчонку. И так вон вся на стрессе. Дрожит, как осиновый лист. В конце концов все обошлось. В этот раз.
Отступаю, разжимаю челюсти и выдыхаю, ероша пятерней шевелюру. И все-таки она идиотка! Отчаянная, безбашенная, не думающая о последствиях идиотка!
– Больше не будете кричать? – кусает губы Милка, бросая взгляд из-под ресниц.
– Буду. И кричать, и нецензурно выражаться, а если напросишься – еще и ремнем отхожу, не пожалев твою нежную жопу. Ты какого… поперлась в лес? Одна!
– Так связь хотела поймать, – выдает тихо, всхлипнув. – В деревне-то… нету.
Перепугалась девочка. Аж тошно самому.
– Дома есть вай-фай, – говорю я уже тише.
Курносый нос резко взлетает. Глаза девчонки от удивления расширяются. Ноздри зло раздуваются.
Момент. И фурия срывается с места, налетая на меня. Колотит своими кулачками в грудь и ревет, глотая слезы:
– Это вы! Это все вы! Из-за вас! И сын, ваша копия, так же поиздеваться решил! Поляна… связь… недалеко… чтоб вас всех! – всхлипывает и утыкается в мою толстовку носом, рыдая. – Сосна… иди прямо… Изверги-и-и! У-у-у… – ревет навзрыд Милка. Худенькие плечи трясутся, а вой стоит такой, что в деревне слышно.
Становится реально совестно.
