На лицо очень даже симпатичный. Светло-русые волосы, голубые глаза – явно не в Мишаню. А вот характер… характер упрямый. Точно Румянцевский!
Глава 15. А вы не совсем безнадежны
Милена
– И все же, – начинаю я снова о наболевшем, после завтрака выбегая следом за дикарем из дома, – я думаю, что вам следует все взвесить и хорошо подумать, Михаил. Такой шанс бывает раз в… вы что делаете? – догоняю его, едва не врезавшись носом между лопаток.
Привстав на носочки, выглядываю из-за плеча Мишани.
Он тормозит около моей бедной, затопленной Ауди и разглядывает убитый дождем кожаный салон. Зрелище такое, что без слез не взглянешь. Командует:
– Ключи от машины давай, – протягивая свою здоровенную ладонь.
– Что? Зачем?
– Посмотрю, что с твоей крышей.
– Ключи в сарайке, – отчитываюсь. – Были.
– Неси.
– А вы в этом точно разбираетесь? Не сломаете?
– А ты полагаешь, что тут можно сделать хуже, чем уже есть?
Резонно.
Я отступаю, но, прежде чем развернуться и уйти, предупреждаю:
– Просто, чтобы вы знали – починка крыши не поможет вам от меня избавиться, Михаил.
– Кто бы сомневался, – бурчит этот мужлан. – Я жду, принцесса.
Ждет он! Я два дня “ждала”, и ничего. Не обломалась.
Преодолеваю рыхлую после дождя землю, по самые щиколотки утопая в грязи, приходится все время подбирать полы халата повыше, чтобы не испачкать. А вид сарайки удручает уже издалека. Оторванная крыша валяется посреди огорода, а распахнутая нами с Арчи дверь болтается на одной петле, вот-вот грозя рухнуть окончательно.
Ураган был поистине лютый!
Внутри меня тоже не ждет ничего приятного. Раскладушка мокрая настолько, что с нее до сих пор капает на дощатый пол. Все садовые инструменты в беспорядке валяются, а мой любимый розовый чемодан…
– Черт-черт-черт!
Я бросаюсь к нему, падая коленями на пол. Крышка откинута, и все вещи не просто мокрые… они плавают в воде! Разгребая руками в мокрой жиже трусы с бюстгальтерами, докапываюсь до самого дна.
С губ срывается стон. Капец! Цепляю пальцами и вытаскиваю… нет, это уже не документы. Это что-то размякшее, поплывшее, слипшееся в один толстый лист. Ни единого шанса на спасение.
Андрей Петрович меня убьет. А потом воскресит и убьет снова. Как чувствовала – нужно было оставить бумаги по приезде в багажнике, а не тащить с собой в сарай! Бестолочь нефартовая.
