Красота!
Ну, Миша…
Ну…
Гад!
Незаметно моя апатия трансформируется в злость. А рассеянность в решимость, которая толкает на подвиги. На генеральную уборку. Мама с папой будет в шоке, когда вернутся.
Сначала я драю гостиную. С особой тщательностью вымываю каждую полочку, тумбочку и статуэтку. Чищу специальным средством мягкую мебель и поливаю все-все цветы, которых у нас как в оранжерее – завались!"
"Потом принимаюсь за кухню. Полирую до зеркальной чистоты краны и духовой шкаф. Скребу варочную панель и на десять раз перетираю каждую баночку со специями в навесном шкафу.
Как маньяк перфекционист! Не так я планировала провести своей неожиданно нарисовавшийся отпуск, но машу тряпкой и шваброй с таким остервенением, что едва не затираю все горизонтальные поверхности до дыр. Паркет к концу начинает жалобно скрипеть, моля о пощаде.
Только когда все на первом этаже блестит, я малость успокаиваясь. Выдохшись и устав, бросаю это неблагодарное дело и топаю в душ. В голове полный штиль, в сердце покой и умиротворение.
Плевать я хотела на этого Румянцева. Так-то!
Раздеваясь на ходу, бросаю грязные вещи в бельевую корзину собственной ванной и ступаю под горячие струи тропического душа. Чуть добавляю напора. Мычу от удовольствия. Капли приятно ударяют по плечам. Подставляю лицо, зажмуриваясь. Блаженство! И что я переживала? Ну, не случилось и не случилось. С кем не бывает…
Выдавливаю на губку для тела ароматный гель для душа, начинаю неторопливо натирать руки и шею. Массажными движениями растираю пену по коже, кручусь под струями воды, как вдруг тело неожиданно пронзает током.
Я вздрагиваю. Струя из лейки попадает прямо на сосок, и это так… м-м-м, приятно…
Я прикусываю губу и подставляю налившуюся от желания грудь под струю. С губ срывается тихий стон. Я закрываю глаза. В голове Миша. Дышу часто-часто. Кровь по венам бежит быстрее. Мыльные руки начинают движение. Чувствую, как щеки краснеют от стыда. Я никогда себя не трогала так. Не гладила, не ласкала, не мяла там, где сутки назад были горячие губы мужчины.
А сейчас…
Голова начинает кружиться. Я опираюсь спиной на кафельную стенку душевой. Одна мыльная ладонь сминает грудь, вторая спускается на живот. И ниже. Еще ниже. Я представляю, что это его ладонь так смело странствует по моему телу. Пальчики замирают между ног.
Что я творю? Сумасшедшая, ненормальная, чокнутая, Серебрякова!
Я надавливаю на горошину и вскрикиваю. Тут же испуганно поджимая губы. Вдруг родители вернулись.
