Дядя с Горчаковым уже спешили ко мне, раздвигая толпу могучими плечами, но Белозерский каким-то образом оказался рядом чуть раньше.
— Что ж, полагаю, я должен поздравить тебя с победой, — проговорил он вполголоса, взглянув на поверженного Мамаева. — Однако следует понимать, что такое не останется без последствий. Если бы ты пощадил барона…"
"— То это вряд ли изменило бы хоть что-то, — мрачно усмехнулся я. — Зато теперь все знают, что бывает с тем, кто пытается навредить моей семье.
— Пожалуй. — Белозерский не стал спорить.
— Но… Боюсь, кое-кто непременно захочет наведаться к тебе в Отрадное.
— И я буду с нетерпением ждать. — Я посмотрел вслед удаляющемуся Зубову. — Если кто-нибудь на Пограничье хочет войны — он ее получит!
Глава 27
— Что, значит, вот так взял и разрубил?
Его сиятельство Николай Платонович Зубов… нет, пожалуй, все же не удивился. Или удивился не так сильно. Бастард Данилы Кострова оказался достойным сыном своего родителя: несговорчивым, упрямым, своенравным. А заодно и достаточно крепким, чтобы отправить на тот свет одного из самых лихих дуэлянтов столицы.
Да уж. Слабоват барон — или годы уже не те. А разговоров-то было…
— Разрубил, — кивнул Константин. И провел ребром ладони наискосок от шеи до пояса. — На две части. Одним ударом.
— На себе не показывай. — Николай Платонович поморщился. — Примета плохая… Выходит, теперь в Отрадном снова серьезный хозяин сидит.
— Да какой там хозяин! — Константин сбросил с плеч плащ и швырнул его на диван. — На два года моложе меня, дружины — семь человек на все село!
— Ну так возьми своих да прогуляйся.
Навести соседа, поздоровайся, как положено. — Николай Платонович с ухмылкой посмотрел сыну в глаза — и тот отвел взгляд. — Что, не хочешь?
— Не хочу, — обиженно буркнул Константин. — Пусть Александр здоровается. У него дружина вдвое больше, и сам человек военный.
Парень плюхнулся в кресло, сложил руки на груди и насупился. Но, не просидев и пары секунд, снова вскочил и принялся ходить из стороны в сторону, будто с детства знакомый родительский кабинет вдруг показался ему слишком тесным.
— Да шучу я, Костя. Шучу, — усмехнулся Николай Платонович, наблюдая за суетливой тощей фигурой. — Все равно сейчас Костровых вот так просто не возьмешь. И сам парень прыткий, и дядька его, хоть и без Основы, еще на что-то сгодится. И сыскарь этот московский — как бельмо на глазу. Все ходит, вынюхивает…
— Опасный человек. И ненужный. — Константин покосился на дверь и чуть понизил голос.
