— Но все же мой долг подразумевает…
— Довольно разговоров, ваше сиятельство. — Я крутанул в руке меч, привыкая к весу. — Командуйте — и покончим с этим.
Основа радостно пела внутри, просыпаясь. Даже самое лучшее оружие понемногу ржавеет без дела, и я, пожалуй, уже давно ждал возможности подраться по-настоящему. Мощь первородного пламени наполняла каждую клеточку тела до краев и с каждым мгновением все настойчивее требовала выхода. А я и сам был не против обрушить ее на того, кто столько раз пытался навредить моей семье и друзьям.
Но больше вредить не будет.
— К бою! — скомандовал Орлов, отступая на пару шагов. — Начали!
Мамаев тут же бросился вперед. Видимо, слишком нервничал. Перегорел, наблюдая за мной перед поединком — и теперь спешил закончить все побыстрее. То ли злость, то ли бурлящий в в крови Дар ускорили его тело до предела, и я не стал принимать первую атаку глухим блоком. Отступил назад, понемногу забирая влево — благо, длина рук позволяла.
Барон еще несколько раз попытался меня достать, вращая клинком, однако так и не смог — я всякий раз оказывался чуть проворней, успевая не только уйти от удара, но и чуть сместиться к центру круга, который оставили нам для поединка.
— Хватит бегать, князь, — ехидно процедил кто-то из Зубовых. — Быстрее устанете… Это бой, а не игра в салки.
Несколько человек угодливо засмеялись, но большинство молчало. Среди горожан, офицеров и особенно старых князей хватало умелых фехтовальщиков, и они понимали, что без нужды подставляться под сияющую в воздухе «мельницу» Мамаева нет смысла — особенно имея преимущество в росте.
Барон и сам это понял — и где-то через полминуты сменил тактику. Теперь он атаковал осторожно, наскоками, экономя силы. Будто танцевал — на три-четыре крохотных шага приходился всего один выпад, и половина из них оказывалась ложными. В его темных глазах застыло хмурое недовольство: взять меня с наскока не вышло.
Самоуверенный княжич не только оказался не из робких, но и умел драться.
В прежнем теле я нисколько не нуждался в пируэтах с мечом, однако двигаться научился неплохо.
И почти всегда разгадывал атаку противника еще до того, как его оружие начинало свой смертоносный полет. Мамаев снова и снова прощупывал защиту, но его меч или беспомощно рассекал воздух, или встречал основание моего клинка — крепкое, толстое, способное не только сердито лязгать, но и отдаваться болью в суставах при каждом ударе.
Рано или поздно пальцы устанут держать рукоять.
