Вдобавок он сам себе показался ханжой, и еще что-то шевельнулось внутри, когда он увидел тенью обозначенную округлость, которую мяли пальцы Кроу.
– Фредерика.
– Мм?
– Ты еще очень молода…
– Знаю и потому дозреваю с максимальной скоростью. Если и дальше так пойдет, то скоро буду достойна рассмотрения.
– Будь осторожнее. Ты многим рискуешь.
– Чем? Чем это я таким рискую, от чего сама не хотела бы избавиться?
Она стала смеяться, перекатывая голову туда-сюда, и Александр почувствовал, что она его изрядно утомила.
– Ты еще и пьяна к тому же.
– Возможно. Не представляю, сколько я выпила. Кроу мастер по этой части.
– А ты противный ребенок.
– Я отнюдь не ребенок. – Попытка смущенной улыбки, обернувшаяся зазывным оскалом.
– Мой долг накачать тебя кофе, но ко мне мы, естественно, не пойдем.
– Да уж. Это было бы неосмотрительно. Кстати, кофе-бар еще открыт.
– Господи боже.
– Я не любительница кофе.
– Ничего, выпьешь.
Александр погрузился с ней в мигающие ультрамариновые глубины, и они пили обжигающую пену и кислый кофе.
– Кто вы? Старший брат или дух-хранитель?
– Что?
– Вы меня вытащили из кресла жестом брата и хранителя. Только я выпила кубок и слопала кучу арахиса. Не в моих правилах отказываться от того, чего второй раз могут и не предложить.
– Все это тебе не по возрасту. Ты еще не…
– Да неужели? А моя сестрица спит с толстым куратом. Можете представить?
Александр старался как мог, но все же не подавил в себе любопытства.
– Я бы не подумал…
– Вы-то конечно. А я знаю. Я вообще много всего знаю. Не хочу быть кисейной подружкой невесты и как нежная фея порхать. Я знаю немного, но мне известна александрийского тайна стиха.
Александр решил, что это глупый намек на его собственный роман, – и был не прав. Фредерике и в голову не приходило связать название стихотворного размера с именем возлюбленного. Она, наоборот, хотела перевести разговор из сексуальной области в интеллектуальную. Но Александр не вознаградил ее усилий, зато решил, что девицу нужно любой ценой волочь к дому.
Резко и властно он выдернул из кресла хихикающую Фредерику и, подпирая в спину обеими руками, принялся взводить ее по винтовой лестнице. Фредерику шатало, и был миг, когда, подхватив ее, Александр почувствовал под пальцами ее грудь – событие, к ужасу его, отозвавшееся короткой вспышкой желания. Он запихал Фредерику в машину, довез до Учительской улочки и вытолкнул наружу.
