На фиг развод и разлуку!
Дома сразу прохожу в кабинет. Открываю по удаленному доступу Светин ноутбук. И найдя билеты в Питер, быстро их аннулирую.
– Хватит, приехали! – рычу в бешенстве. Мне бы успокоиться и только потом поговорить с женой. Но я должен видеть ее сейчас. Немедленно. Сказать ей.
Взбегаю на второй этаж и врываюсь в детскую.
Жена сидит на ковре с ребенком. Дамир что-то строит из кубиков. А увидев меня, прячется за спину матери, смотрит настороженно. Маменькин сынок мой наследник.
Сжав кулаки в карманах, устало прислоняюсь к стене.
– Что-то случилось? – удивленно спрашивает Света. Берет Дамира на руки. Шепчет что-то ласковое.
– Ты никуда не едешь. Я против! – заявляю решительно. Бледная и испуганная, она прижимает к груди ребенка. А тот уже готов разреветься. – Вы остаетесь здесь. В моем доме. Я аннулировал билеты.
– Мы разводимся, не забыл?!
– Хорошо, что напомнила! Завтра твой адвокат заберет из суда заявление. Развода не будет! Я передумал.
Меня страшит собственная ярость. Но я не могу отпустить жену и сына.
Иначе просто сдохну.
– Ты ничего не хочешь объяснить? – спокойно спрашивает она. – И что случилось с твоей чудесной регатой? Яхту утопили?
– Да хрен бы с ней! – выпаливаю, падая на колени.
Обнимаю жену, притягивая к себе.
– Я передумал, девочка, – шепчу яростно. – Давай попробуем начать все заново. Нет смысла разбрасываться чувствами.
Света опускает ребенка на ковер, и он тут же начинает карабкаться на меня. Подхватываю сына одной рукой, а другой все так же прижимаю к себе жену.
– Ты не пожалеешь! – обещаю порывисто.
– Какие чувства, Руслан? – усмехается она. А в глазах плещется боль.
«Я залечу, любимая, – мысленно молюсь я. – Только дай мне шанс. Я им воспользуюсь на все сто!»
– Я люблю тебя! Всегда любил. Только не понимал. Дурак я набитый, Света. Прости меня, – выдыхаю жарко.
– Ты с ума сошел? – смотрит неверяще. Потом переводит взгляд на часы.
– Дамиру пора купаться и спать, – отрезает непримиримо.
– Давай искупаем вместе, – предлагаю, поднимаясь вместе с ребенком.
Тяну за собой Свету.
Она не противится, не вырывается. Только когда моя ладонь ложится ей на талию, смотрит обалдело.
– Ты там шишек нанюхался со своим Толиком? – фыркает изумленно.
– Нет, я понял кое-что. Сейчас Дамира уложим, и я расскажу. Нам о многом нужно поговорить. Об Эверсли и Тиндере тоже.
– Только не начинай, – отмахивается она болезненно.
– Нет, любимая. Я намерен поговорить откровенно. Обещай, что выслушаешь.
