– Давай попробуем, – нехотя кивает Света, забирая у меня Дамира.
Усевшись на край ванны, включаю воду. Пробую, не горячая ли. А сам во все глаза пялюсь на жену и сына.
Моя семья. Единственная. Никакой другой не хочу.
58. Руслан, тебя подменили?
Света
Слушаю мужа и до конца не понимаю, о чем он говорит. Какой Толик с Эверсли и Тиндером? И каким боком к нашим бедам любительница желтой прессы Зоя Федоровна? Люди пошутили? Вот только мне до сих пор обидно, больно и ни капельки не смешно.
– Такие шутки могут запросто жизнь сломать, – замечаю тихо.
Поднимаю глаза повыше. Пробегаю взглядом по книжным полкам, покрытым красным лаком красным деревом. Отчего корешки книг кажутся более яркими. Залипаю ненадолго на старинной резной лесенке и, сморгнув слезы, бросаю устало. – Мне, наверное, повезло. Хлопоты о Дамире отвлекли. Твои родственники помогали. А будь я одна, точно бы не справилась.
По лицу Руслана пробегает гримаса боли."
"– Ты права, – роняет он неохотно. – У нас в классе девчонка училась. Рита Николаева.
Какая-то дальняя родственница Сурового. Так вот о ней поползли нехорошие слухи. Сначала перешептывались одноклассники, потом сплетни дошли до родителей. Те потребовали убрать ее из класса и из школы. И как итог, Рита вышла в окно. Было следствие, и тогда выяснилось, что кто-то заведомо опорочил девчонку.
– Виновного нашли? – вскидываюсь я. Прижимаю руки к горящим щекам. И уж точно знаю, кто угробил неповинного человека.
– Тогда не удалось. Но я так понял сегодня, Суровый подозревал, кто виновен в Риткиной гибели.
И теперь точно спуску не даст.
– А бабушку тоже он? – тяну, не в силах сдержать слезы. Зачем? Почему? Что я сделала этому самому Толику Шарлыкину? Ничего не понимаю!
– Нет, малыш, вроде не он, – кидается ко мне Руслан. Усевшись рядом, прижимает к себе. Целует в висок. Убирает поцелуями слезы. – Но полиция разберется, – шепчет жарко. – У них свои методы. Умеет разговаривать подобную публику. А я придам ускорение.
Уткнувшись в плечо мужа, рыдаю навзрыд. Оплакиваю бабушку и два года своей постылой жизни.
– Я люблю тебя, – шепчет Руслан, сгребая меня в охапку. Укачивает, словно маленькую. – Дай мне возможность искупить вину. Только дойдя до последней черты, я понял, как люблю тебя. Не уходи, прошу.
– Любишь? – изумленно отстраняюсь я и усмехаюсь, вытирая слезы. – Руслан, тебя подменили?
– Нет, – смеется он, вытирая ладонью мои мокрые щеки. – Я просто дурак, Света. Иногда нужно признаваться в собственной глупости. И верить близким.
