– К ней отец какого-то ученика пришел. И она долго с ним отиралась в коридоре.
– Допустим, беседовала, а не отиралась, – сердито бросаю я. – Дальше что?
– Тетя Зоя мне твое сообщение переслала. Говорит, Годаров к училке пристает. Бабки ей предлагает. Ну, я ее и надоумил сделать скрин и отправить Лидке. Смешно. Правда?
– Обхохочешься, – цежу угрожающе. Выбрасываю руку вперед. Толик пытается увернуться и кулак попадает в ухо. Следующий приходится в голову. Потом в челюсть. Ногой сбиваю мразь с табуретки и не могу остановиться.
– Стопэ, Года. А то убьешь, – оттаскивает меня в сторону Суровый.
– Да мне уже по хрен, – тупо гляжу на сбитые в кровь костяшки. – Жизнь и так катится под откос. Света от меня уходит.
– Еще не вечер, бро, – хмуро бросает Макс. – Все можно исправить.
– Нужно, – киваю я ощерясь.
57. Та, которая мне нужна
Руслан
– А Надежду Сергеевну за что грохнул? – спрашиваю устало. Снова сажусь за стол. Разглядываю ряды тонких ручек на шкафу. Куда угодно вперить глаза, только бы не смотреть на эту жалкую тушу.
– Я тут ни при чем, – гневно подскакивает Толян. – Это ты или твоя жена бабку замочили. Хочешь на меня повесить? Не выйдет!
– Что ты несешь, дебил? – зверею я. – У меня везде камеры понатыканы. Прислуги полно. Ты думаешь, следствие никого не опросило? Там дураки служат?
– У тебя, Года, денег как у дурня фантиков, – криво усмехается Шарлыкин. Вытирает кровь с разбитой губы. Смотрит на меня с презрительным превосходством.
– Фотка как к бабке попала? – прерываю дурацкие разглагольствования.
– Ты ей вручил?
– В почтовый ящик кинул.
– Зачем?
– Тебя позлить. Больно ты счастливый был!
– А тебе какая печаль, недоумок? – рычу, сжав кулаки. Шарлыкин сгибается в три погибели, боясь снова получить в репу.
– Да я хотел, чтобы ты попер эту девку! – выкрикивает, решив, что бить его никто не будет. – Нам так хорошо было вместе! Ездили везде. Телок снимали!
– И везде платил я, – усмехаюсь горестно. Мне и в голову не пришло хоть раз располовинить счет или пожрать за счет дружбана.
Даже там, где вполне хватало зарплаты фрилансера, я спокойно расплачивался, никогда не предъявляя претензии.
И сам себе вырыл яму собственной щедростью. Толик взбунтовался, когда допер до простейшей истины: лавочка закрывается. Скоро придется щелкать хлеборезкой.
– Собирайся, едем, – встаю решительно.
– Куда? – блеет козликом Хмырь.
– В ментовку, – вздыхаю устало. – Там им все расскажешь. Пусть они сами разбираются, кто убил Надежду Сергеевну.
