За тем, как она вылезала из окна, наблюдали двое ребят из корпуса напротив, ее падение они тоже видели, о чем сбивчиво и весьма эмоционально рассказали. Как выяснилось, ребята в ту ночь не спали, играли в карты, пользуясь тем, что правила в клинике были не очень строгие, скорее даже наоборот. Случайно взглянув в окно, они увидели Вику и дальше следили за ее действиями с большим интересом. Даже поспорили: сбежит она на этот раз или нет.
Фельцман, пока я выясняла детали трагедии, бестолково топтался рядом, вроде бы даже не узнав меня, и, время от времени, бормотал:
– Какой удар…
– Несчастный случай, – пожал плечами пожилой капитан.
– Все яснее ясного. Девчонка хотела сбежать, и вот, пожалуйста. Отца жалко. Доконают мужика эти передряги. Девчонка, видно, была… – Он запнулся, не находя подходящего слова. – Не зря он ее сюда отправил. Дети… кому радость, а кому сплошное горе. На вас-то он чего наехал? – понизив голос, спросил он меня.
– Я недавно разговаривала с его дочерью, хотела кое-что прояснить, это касалось гибели ее матери.
Ему пришлось отправить ее сюда после разговора со мной.
– Вот как… Понятно. Тут никто не виноват, – вздохнул он.
Конечно, он прав. Но что-то мешало мне с этим согласиться вопреки всякой логике.
Мы с Тимуром возвращались к машине, когда из темноты позвали:
– Тимур Вячеславович…
Из-за ближайших деревьев показалась Мария Игнатьевна, тревожно оглядываясь. Она быстро приблизилась, шаги ее громко отдавались в ночной тишине, наверное, поэтому она досадливо поморщилась.
Окликнула она Тимура, но теперь обращалась ко мне:
– Вот это я нашла в комнате Вики. Может, я поступаю неправильно, но я подумала, вам надо это увидеть.
Из кармана халата она достала свернутую трубочкой тетрадь и протянула мне.
– Дневник Вики? – спросила я.
– Нет. Посмотрите сами.
Я открыла тетрадь, в свете фонаря быстро ее просмотрела. Тетрадь в сорок восемь листов, в клетку, на каждой строчке повторенное сотни раз: «Я люблю тебя. Я люблю тебя».
– Бедный ребенок, – прошептала Мария Игнатьевна, развернулась и быстро пошла к корпусу.
Я знала, что тетрадь надо вернуть отцу, но не сделала этого. Не захотела объяснять, как она оказалась у меня, впрочем, была еще причина.
– Идем, – позвала я Тимура.
– У девчонки был друг, отцу это не нравилось, и он отправил ее в психушку? – задал вопрос Тимур, садясь в машину. – А теперь рвет на себе волосы?
– Если верить учителям, друга у Вики не было.
– Они мало что знают о своих учениках.
