И вновь перед глазами возникла Вика, девочка с косичками, которая обещала стать красавицей, она сидит и торопливо пишет в тетрадь строчка за строчкой «Я люблю тебя». Крик о помощи, которого никто не услышал.
Утром я появилась на работе раньше обычного. Тетрадь Вики лежала на моем столе, и взгляд то и дело возвращался к ней. Может, поэтому я думала только об этой девочке, шагнувшей в пустоту?
Корзухин числился в VIP-персонах, и я не сомневалась: вскрытие проведут быстро. И хотела знать результаты. Фельцман утверждал, что все лечение состояло в свежем воздухе, спокойной обстановке и безобидных витаминах.
Так ли это или его вчерашнее бормотание о тяжелом ударе имеет какую-то причину?
С трудом дождавшись одиннадцати часов, я позвонила Валерке.
– Ну, и что ты от меня хочешь? – весело спросил он.
– Слышал, что произошло в клинике Фельцмана?
– Еще бы.
– Хотелось бы знать результаты вскрытия.
– Так кто ж тебе откажет? Ты у нас…
– Я у вас, а ты у меня, можно сказать, единственная надежда. Я хочу знать не то, что напишут в акте, а то, что есть в действительности.
– А это две большие разницы? – удивился Валера.
– Не знаю, но надеюсь узнать. И надежды эти возлагаю на тебя, мой бесценный друг.
– Я проникся. Сейчас метнусь. И с блеском выполню задание. С тебя, как обычно, поллитра.
В ожидании его звонка я собралась навестить приболевшего Дергачева, но сообразила, что визит в областную больницу, где он находится, придется отложить часов до четырех, когда гражданам предписано посещать больных.
Пока я размышляла, что полезного могу сделать, позвонила Ритка.
– Ольга Сергеевна, соединяю с Игорем Николаевичем. – Официозом подруга страдала только в случае, если Дед нависал над ее душой. Через мгновение я услышала родной голос:
– Что у вас вчера произошло?
Разумеется, я могла прикинуться, что не поняла вопроса, но смысла в этом не увидела. Оттого ответила сразу:"
"– Ночью погибла Вика Корзухина. Мне позвонили, я приехала и у трупа столкнулась с ее отцом. Он решил, что я виновата в гибели девочки, о чем мне и сообщил.
– Ты виновата? – то ли уточняя, то ли удивляясь, спросил Дед.
– Задай вопрос полегче. В любом случае мне очень жаль…
– Вот и скажи ему об этом. Он сейчас у меня. Давай, давай, мы ждем.
Я повесила трубку и выругалась. Способность Деда представить дело так, точно он в нем ни ухом, ни рылом, а напортачили, как всегда, олухи-подчиненные, неизменно меня поражала, а временами вызывала буйный восторг. Вот как сейчас.
