И уже готова была догадаться, что к служебному интересу примешан личный…
— Ты прав, девочек так и не нашли, — с растяжкой проговорила Рита. — Меня опрашивали лучшие специалисты по работе с детьми в… разговорном жанре. Была потеря памяти, и она стала досадной помехой в расследовании. Я помнила частично лабиринты подвала, страшного дядьку без лица, бегающего за мной… Ничего конкретного, даже место, где меня держали, найти не смогли. Преступник избежал наказания. Родственники пропавших писали в прокуратуру, чуть не в ЦК КПСС, жаловались на работу милиции.
Но не думаю, что милиция плохо делала свою работу. Просто преступник оказался умным и изощренным. Детская память действительно решето. Я не спятила, вернулась к жизни. Случались перебои со здравомыслием, проблески того, чего я не помнила, но вести нормальную жизнь научилась. Пропавших спустя какое-то время объявили умершими, родственники потеряли надежду их найти. Кто-то умер, кто-то уехал. Про Олю ничего не скажу, но Катя училась в моей школе в параллельном классе.
У нее был брат на пару лет старше нас. Над ним смеялись — нескладный такой, анемичный, нерешительный, да еще и болезненный. Их вместе видели на переменах. Не помню, был ли у них отец, но мама точно была. Мать и сын уехали через год или полтора после случившегося. Вроде в Красноярск, но точно не уверена. Над этим парнем, когда все случилось, уже никто не смеялся…
— Да, уехали в Красноярск, — подтвердил Туманов. — Отца не было — в принципе, как вид. Хотя неправильно, где-то он был, ведь я не от святого духа образовался…
Теперь уже Рита поперхнулась и закашлялась.
Туманов участливо похлопал ее по спине, смутился, убрал руку. Рита отдышалась, покрутила головой.
— Все правильно, — подтвердил Туманов. — Болезненный, анемичный хлюпик — это я.
— Поняла уже, — кивнула Рита. — В общем, удивили друг друга. То есть Катя Загорская — твоя родная сестра. Но ты не Загорский.
— Мама рвала с прошлым, взяла девичью фамилию моей бабушки — в ЗАГСе не возражали.
Мою фамилию тоже переписала. Представь нервотрепку — в сознательном возрасте менять фамилию. Но все прошло без казусов, дело было летом, первого сентября я пошел в новую школу уже как Туманов. О нашем прошлом, о том, что у меня есть пропавшая сестра, я никому не рассказывал, это было нашей с мамой тайной… А тем ущербным задохликом я пробыл недолго. Четырнадцать лет, восьмой класс. Пару раз получил по сусалам и пришел к выводу, что так жить нельзя.
