— Хорошо, мамочка, ты сама об этом просишь… Я выросла. У меня красивые формы, и мужчины это замечают. Они предпринимают кое-какие шаги, в этом их натура. Боюсь, нам не удастся изменить их. Разорванная блузка может сама по себе быть ответом. Твоя материнская обеспокоенность была бы более к месту, если бы блузку не порвали.
— Я не об этом, Карлотта. Я хочу знать, что… что сделала ты.
Девушка ответила утомленно: «Я сказала ему спокойно «нет» несколько раз. Я ясно дала ему понять, что действительно не желаю быть с ним.
Затем, когда он стал серьезно настаивать, я показала ему хороший «свинг» и пошла домой».
— Ты дала ему пощечину?
— Черта с два, пощечину! — воскликнула Карлотта. — Я заехала ему по челюсти своей правой. Откровенно говоря, я ничего не имею против каких-то шагов со стороны мужчин. Мне это нравится. Мне нравятся также мужчины, способные оценить ответ «нет». Ладно, теперь ты достаточно осведомлена о моих личных делах, нам нужно расстаться ненадолго и постараться немного поспать, хотя я не думаю, что мне это сейчас удастся.
Миссис Эдриан опустила руку в карман своего твидового пальто и спокойно сказала: «Вот разбитая пудреница, которую ты оставила».
Голые ноги Карлотты мелькнули, когда она откинула одеяло и спрыгнула с кровати, дотягиваясь до халата.
— Где ты это взяла?
— В коттедже Артура Кашинга.
Лицо Карлотты потеряло всякое выражение. «Боже, мама, ты была там?» Миссис Эдриан кивнула.
Карлотта, сжав губы, произнесла: «Извини, но все это заходит уже слишком далеко, даже для матери».
"
"— Так вот, — продолжала миссис Эдриан, — я обнаружила его сидящим в кресле на колесах с пулевым отверстием в груди, с твоей пудреницей на полу, с разбитым окном…
— Пулевое отверстие!
— Да.
— Ты хочешь сказать, что он…
— Да, он мертв.
— И что ты сделала?
— Я убрала все улики твоего присутствия там, по крайней мере, я надеюсь.
— О, господи! — воскликнула Карлотта. — Выключи этот свет, — скомандовала она. — Не будем же мы всем показывать, что мы не спим.
Ложись ко мне на кровать и давай все обсудим.
4
Холодный дневной свет поднимался серым покрывалом над озером. Первый слабый просвет на небе обозначил изломанный силуэт гор на металлическом серо-зеленом фоне.
Звонок у двери коттеджа миссис Эдриан неожиданно прозвенел длинно и пронзительно.
Мать и дочь при свете карманного фонарика, закрытого ладонями, испуганно поглядели друг на друга.
— Это, наверное, полиция, Карлотта, — прошептала мать.
