На месте дочери она поставила бы машину в гараж, закрыла бы дверь и отправилась спать.
Сейчас же зияющая пустота гаража могла означать лишь одно: Карлотта решила искать спасение в бегстве. Это был самый бессмысленный, глупый поступок, какой она могла предпринять.
Ее же бегство было уликой. Бегство неизбежно укажет перстом подозрения прямо на Карлотту. Полиция узнает, что Артур Кашинг пригласил Карлотту на ужин, захочет побеседовать с ней и, обнаружив ее отъезд, тут же посчитает ее подозреваемой номер один. После этого самый искушенный адвокат вряд ли придумает версию, которую принял бы суд.
Миссис Эдриан задержалась ровно настолько, чтобы быстро оценить ситуацию. Бегство Карлотты можно было прикрыть, представить его как нормальный поступок, запланированный за несколько дней до этого, скажем, как поездку в город за покупками.
Это означало, что миссис Эдриан нужно было сделать две вещи. Она должна найти Карлотту до того, как полиция начнет разыскивать гостью Артура Кашинга, а еще нужно собрать чемодан дочери.
По крайней мере, сумку с вещами на одну ночь, которая сняла бы с поспешного отъезда Карлотты подозрение в бегстве.
Миссис Эдриан влетела в спальню Карлотты, кинулась к шкафу и внезапно остановилась в удивлении, заметив какое-то движение на кровати Карлотты, освещенной лунной дорожкой, пробивающейся сквозь шторы.
Карлотта вскрикнула.
— Что такое, мамочка! Что случилось? — спросила она.
— Ты! — воскликнула миссис Эдриан.
Уже полностью проснувшись, Карлотта спокойно сказала: «Естественно.
А ты кого ожидала увидеть?»
— Я… Ты давно уже дома?
— Боже мой, я не знаю. Уже порядком. А что?
— Машины нет в гараже.
— Я проколола колесо на полпути домой, поэтому оставила машину и дошла пешком. А теперь, ради всего святого, не говори мне, что ты беспокоилась, искала повсюду и…
— Карлотта, я никого не выслеживала.
— Я не говорила «выслеживала», мама, я сказала «искала».
— Ну, это ведь одно и то же.
Карлотта сказала спокойно: «Не будь старомодной, мама, и не надо защищаться.
В конце концов, думаю, нелегко для матери осознавать, что ее ребенок уже вырос».
Миссис Эдриан включила свет.
— У тебя… У тебя ничего не случилось, Карлотта?
— Дорогая, прошу, не будем сейчас об этом.
Миссис Эдриан подошла к стулу, на который дочь бросила свою яркую блузку. Мать взяла ее со стула, рассматривая разорванную ткань на груди.
Карлотта вспыхнула: «Мама, теперь-то ты выслеживаешь!»
— Карлотта, я… я должна знать, что случилось.
