— Смотреть прямо в кабинет! — воскликнула она. — Да вы находитесь на расстоянии городского квартала. Вы…
— Верно, мэм, где-то около ста ярдов. Но видно достаточно хорошо ночью, когда комната освещена, шторы не опущены, и слышно ночью хорошо и отчетливо.
— К чему это вы клоните?
— Артур Кашинг, — сказал он… — В общем, я не хотел бы, чтобы моя дочь что-то имела с Артуром Кашингом.
— Большое спасибо, — язвительно отозвалась миссис Эдриан. — Но, по-первых, современные дочери предпочитают жить собственной жизнью.
А во-вторых, мне действительно не нравится, когда меня будят от крепкого сна, чтобы предупредить насчет друзей моей дочери. Ведь вы, как вижу, к этому ведете.
— Не только к этому, мэм. Видите ли, Артур Кашинг мертв.
— Мертв! — воскликнула она. — Артур Кашинг мертв?
Он утвердительно кивнул.
Секунду она не знала, что сказать, только встревоженно смотрела на него, думая, что же ему известно, стремясь подтолкнуть его в разговоре до той точки, когда сможет вытянуть из него все сведения.
Но сделать это нужно так умело, чтобы он и не представлял, что из него это вытягивают, и не замечал у нее никакого интереса.
— Да-а, — протянула она. — Это крайне трагично. Это так неожиданно. Моя дочь, кажется, ужинала у него прошлым вечером. Они смотрели фильмы, так как из-за ноги Артура Кашинга не могли никуда выйти. Она рано вернулась домой и…
— Вам не нужно мне это объяснять, мэм. Вот что я пытаюсь вам втолковать.
— Может быть, вам лучше продолжать и все рассказать? Не волнуйтесь, говорите все прямо, мистер Баррис.
В чем дело?"
"— Артуру Кашингу нравилось быть богатым джентльменом, когда он мог получить таким образом то, что хотел. Но когда ему это не удавалось, он показывал ужасный нрав и… Ну, он становился грубым.
Миссис Эдриан, сохранявшая полный самоконтроль, сидела абсолютно спокойно, ничего не говоря.
— Моя жена и я многое там повидали, — продолжал Сэм Баррис. — Мы слышали и разозленные голоса, иногда мы слышали и женские крики и… В общем, Артур никогда не затруднялся опускать штору в своем кабинете.
Он наверняка думал, что на таком расстоянии никто ничего не увидит.
Миссис Эдриан все молчала.
— Но, — продолжал Сэм Баррис, — видите ли, мы давно живем на озере и у нас есть отличная подзорная труба тридцатикратного увеличения, и видно очень хорошо.
— Подзорная труба! — отозвалась миссис Эдриан, стараясь скрыть испуг в своем голосе.
