Когда он уже отчаялся в своих попытках, по ту сторону двери послышалась возня и металлический лязг. Дверь явно собирались открыть.
– Ага! – вполголоса произнес Толян. – Испугались, козлы старые! Одумались!
Дверь открылась. На пороге стоял коренастый толстый мужик лет шестидесяти с мрачной невыспавшейся физиономией. Если бы Толян когда-нибудь раньше встречал этого человека, которого все знакомые уважительно называли Корнеем Васильичем и который выполнял в доме профессора Аристархова самые разные и порой не совсем обычные работы, то он бы поспешно ретировался.
Но Рыжий был глуп и самонадеян, считал всех людей старше тридцати убогими и инвалидами третьей группы.
Он нагло попер на Корнея Васильича, выпучив круглые голубые глазки и страшно, как он считал, скрежеща зубами.
– Ну, старая параша, гони быстро мою картину! Поворачивайся живо, профессор кислых щей, пока тебе набалдашник не начистили!
То, что произошло в следующую секунду, рыжий Толян будет вспоминать до своего смертного часа, то есть не очень долго.
(При его профессии долго не живут.)
Коренастый пожилой мужик попросту бесхитростно ткнул Толяна в физиономию. Скорость этого удара была такой, что бандит не успел ни отбить его, ни уклониться, а сила приблизительно соответствовала лобовому удару двух встречных шестисотых «Мерседесов». Рыжий вылетел на лестничную площадку и остался лежать на ней в бессознательном состоянии."
"Когда молодой здоровый организм взял свое и Толян пришел в себя, увидев перед собой всю ту же обшарпанную, облезлую и наглухо закрытую дверь, несгибаемый боец криминального фронта застонал одновременно от боли и унижения.
С трудом поднявшись на ноги и выплюнув кровавый сгусток и два отличных металлокерамических зуба, он в бессильной ярости погрозил проклятой двери кулаком и, спотыкаясь, побрел восвояси, представляя себе, как его будет размазывать по стенке Штабель и высмеивать злая на шутки братва.
* * *Гарик позвонил Надежде через два дня, когда она уже совершенно извелась от ожидания.
Сама она дозвониться не могла, потому что на время ремонта что-то у них в квартире случилось с телефоном. И предпринять самой что-нибудь было слишком рискованно – не искать же адрес профессора Аристархова в справочной и не следить же за домом. Проникнуть в квартиру профессора, чтобы подменить подлинник Жибера на копию, судя по рассказам Гарика, было делом невыполнимым. И потом, это уже был совершеннейший криминал – проникновение в квартиру.
