Теперь, когда у меня много времени и достаточно денег, я могу осуществлять свои самые различные капризы… Я знала, что картина, для которой позировала моя прабабка, находится в России, в музее с прелестным французским названием Эрмитаж. Кажется, ее купил кто-то из русских царей. Конечно, мне хотелось бы приобрести эту картину, но это скорее всего невозможно.
Я рассказала об этой своей блажи моему милому Андре… И вы представляете, Клод, он был так бесподобен, что сумел договориться, и мне сделали в России копию картины. То есть вы, конечно, как никто, представляете, как мил Андре!
– Ma tante,[1] – раздался мужской голос в дверях гостиной, и в комнату вошел начинающий лысеть господин лет тридцати в светлом костюме.
– Ma tante, вы опять расточаете мне неумеренные комплименты. Я нечаянно подслушал, о чем вы говорили… Это было совсем нетрудно – заказать эту копию, и если я мог этим хоть немного вас порадовать…
– Еще как, милый! – Графиня приподнялась на цыпочки и поцеловала племянника в щеку, – еще как! Эта картина прелестна! Она так подходит к малой гостиной… И мне так приятно видеть иногда свою прабабку и думать, что женщины в нашей семье всегда были красавицами.
Конечно, немного огорчает то, что это всего лишь копия, в шато шестнадцатого века копии кажутся неуместными.
Кроме того, копии не излучают того удивительного света, не создают той ауры, которая присуща подлинникам… Но эта копия сделана, безусловно, рукой мастера… А получить подлинник, конечно же, невозможно."
