На третьем пути что-то вызвало их озабоченность, и дежурный смены бойко доложил о неисправности подошедшему инспектору. Еще через несколько минут проблемный участок оградили сигнальными флажками, а двое рабочих, вооруженных ломами, принялись усердно ковырять шпалы.
На первый путь подогнали спецпоезд особого назначения, состоящий из древнего, выкрашенного в черный цвет паровоза (с могучей дымовой коробкой, в центре которой была нарисована ярко-красная звезда, сильно почерневшая от копоти), старых вагонов и платформ, груженных суковатым лесом, поленьями, сеном (связанным в огромные тюки), углем, щебнем, песком.
В середине состава находились две теплушки и один мягкий вагон. Столь же непримечательные, столь же старые. В начале и в конце состава – бронированные платформы, на которых стояли артиллерийские установки. Окна вагонов закрыты занавесками. Оставалось лишь гадать: по какому капризу судьбы старый, вышедший в тираж состав, оказался на станции Кунцево.
Иосиф Сталин находился в третьем автомобиле.
Самостоятельно распахнул дверь и зашагал к перрону. Одет он был неброско, в гражданскую одежду: в серое, под стать унылой погоде пальто; на ногах яловые сапоги; на голове фуражка с лайковым козырьком, на которой была пристегнута звезда. Немного постоял, внимательно осмотрел паровоз, потом сказал подошедшему Берии:
– Давно я на таких старых поездах не ездил. Наверное, с самого Царицына. Где вы его отыскали? – В голосе Сталина прозвучали теплые нотки, встреча с молодостью, пусть даже таким образом, доставила ему удовольствие.
– Стоял на запасной станции в Люберцах.
– Много в Советском Союзе таких паровозов?
– Именно таких – шесть паровозов, товарищ Сталин, – блеснув пенсне, отвечал Лаврентий Берия.
– Это хорошо… В следующий раз, когда я поеду на фронт, мне бы хотелось, чтобы был именно такой паровоз.
– Так и будет, товарищ Сталин, – бодро ответил Берия, зашагав следом.
Сталин поднялся в вагон."
"Внутри мягкого вагона убрали лишние перегородки, встроили шумовую изоляцию.
Стены были отделаны темно-коричневой кожей, а вот потолок обит красным деревом. Поставили кожаный диван, на котором можно было бы не только удобно отдохнуть, но и при надобности вздремнуть. По углам провели мягкий свет (яркого Сталин не любил). Смастерили длинный стол, за котором могло бы разместиться едва ли не все Политбюро. Покрыли мраморными плитками. Расставили около десятка стульев, Для уюта даже поставили канделябры на три свечи.
