– Ну не сволочь, а? – резюмировал усатый мужик в очках, главный в телевизионной группе. От стресса он заметно похудел за ночь.
– Что будем делать, мужики? – спросил своих Виктор Сергеевич.
Серега Солодовников, вчерашний энтузиазм которого сменился явным дезертирским настроением, фыркнул:
– Ясно что. Сейчас этим по шеям надаем и в лес.
Расстроенный Серега хотел выместить на ком-нибудь злобу. Несчастная съемочная группа – унылая, с ахами и вздохами разбирающая спальные мешки – была хорошей мишенью. Почувствовав агрессивный Серегин пыл, телевизионщики попятились, скучковались, запричитали как старые бабы.
Виктор Сергеевич вертел в руках один из «Фишеров».
– Такие на барахолке люди задаром отдают, – сказал он и усмехнулся. – Что, Серега, наплевали нам в душу, а?
– Давайте хоть водки выпьем, – предложил Степан. – Нарежем колбасы, попируем напоследок и уйдем."
"Все ощутимо нервничали. С шумом выпускали воздух из ноздрей, как молодые быки. Ганин стоял в сторонке, курил и молчал. Степан извлек из ящиков с едой бутылку, поставил кружком алюминиевые кружки – их обычную тару для питья – и стал разливать:
– Давай, ребзя.
Водка была теплой. Солнце еще не разогрелось в полную силу, но уже было ясно, к чему идет дело. Все повторялось: водка, адский солнечный круг, марево, выжженная планета, сомнамбулические подергивания человеческих тел.
Шибануло сразу.
Ганин перевел дух и увидел перед глазами кусок колбасы.
– Заешь, – сказал ему Степан.
Он дернул кусок зубами, как голодный пес. «К черту все.
К черту вас всех. Гори огнем эта земля».
– Давай еще! – сказал он.
Ему с готовностью плеснули в кружку.
Он бахнул залпом, утерся и обвел всех налившимися кровью глазами.
– Довольны? За бирюльки обменяли все.
Он плюнул, в сердцах растоптал плевок ногой.
– Ты смирись, Андрей. Не всегда все будет по-твоему, – сказал Виктор Сергеевич, который, по обыкновению, избегал пьянства и со стороны наблюдал за набиравшим ход весельем. – Бесишься ты оттого, что решили не так, как ты захотел.
Вот что тебя пробрало. Ты, неистовый, уговариваешь себя, что мы продались, взяли подачку у пиджачников. А я тебе так скажу: пока не ты один здесь решаешь, а мы вместе. Ясно?
Ганин хмуро смотрел на него.
– И пока мы решаем все вместе, надо решить еще раз: идем мы с этими или не идем, – Виктор Сергеевич кивнул в сторону телевизионщиков. – И лично я за то, чтобы идти.
– А вот фигу с маслом им! – взвился Серега, стремительно опьяневший после второго стакана.
