Так скажи мне, против такого, как Карса Орлонг, и ему подобных, у нас есть хоть малейший шанс?
– Есть, конечно, ведь мы можем сражаться. А что могут эти нежные гандару? Ничего. Только прятаться – а когда их найдут, то уничтожат или возьмут в рабство. Тех двух женщин, возможно, изнасиловали. Использовали, как сосуд для человеческого семени.
– Если не считать изнасилования, у любого зверя, на которого мы охотимся ради еды, выбор тоже небольшой: прятаться или бежать.
– Пока не окажется, что прятаться негде.
– А когда кончатся звери, кончимся и мы.
"
"Она хрипло рассмеялась.
– Считай как хочешь, Путник. Но мы так просто не уйдем. Мы наполним пустые земли скотом – овцами и козами. Или распашем целину и посадим хлеб. Нас никто не остановит.
– Кроме, пожалуй, Карсы Орлонга.
Вот и вся правда. Карса Орлонг объявил будущее уничтожение, вымирание. А она желала ему успеха.
– Вот он, – вдруг сказал Путник иным тоном и приподнялся на стременах. – Не так уж далеко он ушел…
Самар Дэв, сидя в седле Погрома, уже могла видеть его.
Он стоял лицом к ним в тысяче шагов. Рядом стояли два коня, а из травы выступали не то муравейники, не то валуны; и Самар Дэв поняла, что это совсем другое.
– На него напали, – сказала она. – Идиотам стоило оставить его в покое.
– Думаю, их призраки с тобой согласны, – сказал Путник.
Они подъехали ближе.
Тоблакай выглядел точно так же, как и когда она видела его в последний раз – на песке арены в Летерасе. По-прежнему уверенный, неудержимый. «Я убью его один раз».
Так он и сделал. Вопреки… всему. И сейчас он смотрел на нее и на Погрома глазами хозяина, подзывающего любимого охотничьего пса.
И внезапно она ощутила ярость.
– Мы так не договаривались! – рявкнула она, резко натянув поводья перед самым Карсой. – Ты бросил нас в этом проклятом чужом городе! «Сделай, когда время придет» – и я сделала! А ты куда к Худу подевался? И…
И тут она взвизгнула: великан одной мощной рукой сгреб ее с седла и крепко обнял, чуть не задушив, – и при этом, скотина, смеялся, и даже Путник – вот же проклятый придурок – улыбнулся, хотя улыбка вышла кривая, ведь он не мог не замечать полдюжины трупов, лежащих среди травы в крови и внутренностях.
– Ведьма!
– Поставь меня!
– Я поражен, – прогремел Карса, – что Погром терпел тебя столько времени!
– Поставь!
И он уронил ее. С дрожащими коленями она уселась на землю, загремев костями. И сердито уставилась на Карсу Орлонга.
Но тот уже повернулся к Путнику, который оставался в седле.
