Второй чучмек – тот самый, что вдруг заговорил без акцента, – спокойно подвел его к «родной» батарее и несильно защелкнул наручник на запястье.
– Сма-атри, сиди тихо! Спасибо за «ящик».
Леня обалдел. Хладнокровный бандит, сторож ценного заложника, благодарит заключенного.
Чурек ухмыльнулся:
– Хозары хорошего нэ забывают!
Леня благодарно кивнул. Хачик пошел обратно и аккуратно затворил дверь, оставив Леню наедине со своими мыслями. А мыслей в его голове крутилось много. Он лихорадочно соображал, вспоминал хакерские сплетни и информацию из достоверных источников, типа газет и ТВ… Кажется, план спасения вырисовывался все более и более четко.
Главное, играть. Играть красиво, играть, словно на сцене «Глобуса», будто шекспировскую трагедию. Нужно только быть убедительным, и все получится. Ведь именно бредовые мысли и идеи – а Ленин план был именно бредовым – рождают гениальные решения. Леня оказался в том положении, когда остается только играть. Играть до полного поражения. Или до полной победы.
Леню мучило: во всех бедах его Семьи виноват только он. С самого начала – он один, и никто больше. До этой дурацкой и глупой аварии Леня считал себя взрослым и самостоятельным человеком. А потом… Потом оказалось, что при первой же проблеме, серьезной проблеме, он бросается мамочке на шею и просит помощи, защиты, словно глупый первоклассник. Поэтому он и решил сделать что-то самостоятельно, как-то: доказать – в первую очередь себе, – что он сильный, что он может выжить сам… И оказалось, что сделал еще хуже.
Глупая, детская месть! Змеи на рынке, подумать только!
Все настоятельно доказывало Лене, что он (как это там было у Достоевского?) – «тварь дрожащая», а не умный, не взрослый, не самостоятельный человек.
Однако чем очевиднее казалась неудача, тем сильнее Лене хотелось снова попробовать исправить положение. Самому. Ведь теперь оставалось лишь два пути – либо все загладить, либо… А вот об этом лучше и не думать.
Леня сидел, прислонившись спиной к холодной стене в невеселых цветочках.
Потом привычно повертел, не открывая глаз, браслет наручников, чтобы уменьшить въедливую боль от впивающейся стали. И с удивлением обнаружил – наручники застегнуты неплотно. Очень неплотно. Так, что при желании можно протиснуть сквозь них руку. Лене сразу вспомнился какой-то фильм, где преступник спасается из подобного положения, отрубив себе кисть… Он поежился. Нет, отрубать руку пока рановато – она может все-таки пригодиться.
