Затем там по-русски заматерились. Потом прозвучали шаги в сторону закрытых ворот. Однако я уже успел отбежать от них метров на двадцать пять.
– Блятт, кто??! – раздалось за запертой железной дверью гневное гарканье одного из разбуженных хозар.
Я заорал из безопасного далека пьяным голосом:
– Чурки гребаные, скоро вам всем трындец наступит!
И запустил в ворота камнем. Ворота загудели гулким эхом.
Ответом мне стал взрыв гортанного витиеватого мата – его вычурности мог бы позавидовать любой механизатор из краев березового ситца.
Я не стал вступать в перепалку с разбуженным хозарином, отбежал еще метров на сто пятьдесят. Затем достал свой мобильный телефон. Набрал номер славного рубоповца Сани Перепелкина. Он как раз сегодня дежурил.
– Птичка в гнездышке, – сказал я полупроснувшемуся Сане. – Можете начинать.
Даша Коноплева"
"Наступил новый день. Настроение опять было хуже некуда. Больше всего хотелось сидеть и реветь, реветь. Хлестать стаканами водку. Или, окаменев, сидеть у окна, высматривая Ленчика.
Убеждать себя, что сын просто задержался у друзей.
Искушение сдаться действительно было сильным: напиться бы сейчас! Нареветься от души, в голос!
Но Даша сжимала зубы. До крови кусала губы. До боли обхватывала себя руками. И – не сдавалась. Сейчас, в самые черные дни ее жизни, ей помогало карате.
Многие полагают, что карате – это драка. Что главное здесь – замочить, вырубить, изничтожить.
Дураки.
Карате – это образ жизни. Это способ собраться с силами. Это возможность укрепить волю и… В общем, если б не ежедневные тренировки – по два часа, безо всяких поблажек, – Даша б не выдержала свалившейся на нее беды.
Лежала бы целыми днями на диване, уткнувшись в Ленькину футболку. Рыдала. Лечилась бы водкой. В общем, приняла бы свою трагедию как должное. Не сражалась бы со своей бедой. Смирилась.
Но Дашин тренер говорил, что сдаются только слабые. А сильные – мстят. Она верила тренеру. И считала себя сильной.
Дашина месть требовала от нее хорошо выглядеть. И чтоб глаза были ясными, а улыбка – яркой.
Потому пришлось забыть о слезах: от них проступают морщины.
Даша проснулась рано. Никакого кофе и неспешного завтрака. Сначала – пробежка в быстром темпе на пять километров. Потом – сто отжиманий, двести приседаний и три минуты в стойке кибодаче. Отдышаться – и еще час лупить грушу, представляя, что вместо нее ты бьешь Наримов и Усланов…
Даша довела себя до полного изнеможения. Тело бунтует, ноги подкашиваются, а мышцы разрываются ослепительной болью.
