При этом они без зазрения совести раздевали другую стоявшую во дворе «копейку». Перетаскивали с нее на соседку детали мотора и подвески. Я готов был поклясться, что раздеваемая машина числится в угоне.
Когда я уже устал засыпать и просыпаться и решил, что у хозар – непрерывное, словно на алюминиевом комбинате, производство, они наконец запустили движок починяемой «копейки». Один сел за руль и под радостные возгласы всех прочих проехался туда-сюда по двору. Затем хозары устроили последнее гортанное совещание посреди двора и вроде бы решили расползаться.
В половине третьего они исчезли в двух крайних боксах. Похоже, что «черные хозары», занятые в автосервисе, находились в Москве на нелегальном положении и ночевали тут же, на рабочем месте.
Наконец в начале четвертого утра во дворе потух свет. Смолкла музыка. Вскоре утихла гортанная перебранка в жилых боксах. Небо на востоке уже слегка лиловело."
"Выждал еще полчаса. Восход стал совсем синим. Из хозарского автосервиса не доносилось ни звука – разве что изредка чей-то всхрап.
Дальнейшее ожидание теряло смысл. Предстояло рисковать. Через час рассветет. А там, кто знает, не закипит ли деятельность на автосервисе «Шумахер» с новой силой.
Я встал со своей кручи. Размял затекшие от долгого лежания члены. Затем размахнулся и бросил со своей горы веревку (с кошкой на конце) на крышу боксов. Мне повезло: кошка зацепилась за внутренний козырек гаражной крыши с первого раза. И не слишком прогремела.
Затем, не выпуская из рук веревки, я спустился с земляной кручи к внутренним стенам боксов.
Здесь царили грязь, темнота и вонища. Под кроссовками что-то чавкало.
Я проверил надежность веревки. Она держала мое слегка тренированное тело. Упираясь ногами в железный бокс и перехватывая веревку руками, я стал подниматься по внутренней стене гаражей. Признаться, в кино, особенно в исполнении Тома Круза и Пирса Броснана, подобные операции смотрелись несколько более изящно. А главное – выполнялись почти без звука.
К тому же у Круза с Броснаном имелась, на случай если они невзначай громыхнут, куча всякого диковинного оружия. У меня же – одинокий газовый «макаров». Однако я все равно, как дурак, лез и лез на крышу хозарских боксов.
Наконец я взобрался на нее. Прислушался. Слава богу: ухайдаканные полуночной работой «черные хозары» спали, кажется, без просыпа.
Я осторожно пошел по крыше. Шум, издаваемый металлическими листами, показался мне ужасающим.
