Когда Юрка убрал мои руки и, широко зевнув, бросил:
– Не сегодня, Эль, ладно? Я что-то устал как пес.
Да нет, конечно, нет. Это такая мелочь на фоне глобального переосмысления, случившегося в нашей жизни... Наверное, оно копилось. Накладывалось густыми мазками на картинку жизни, которая вроде бы висела перед самым носом, а я как раз потому ни черта и не видела, что на нее надо было смотреть, отступив на шаг, со стороны, как на полотна экспрессионистов.
«Ох, Эля! В какой же лютейший пафос тебя потащило, детка», – ругаю себя, переворачиваясь на бок.
Юра старательно делает вид, что спит. Я выбираюсь из кровати и на цыпочках сбегаю вниз по лестнице.
На самом деле в живописи я ни черта не разбираюсь. Что неудивительно. Я обычная девочка, выросшая на окраинах города. Нас таких миллионы по всей стране. Единственная выставка, на которой мне удалось побывать в детстве – выставка китайских товаров в загибающемся ДК. Помню, на этом празднике безвкусицы мама купила мне жуткую куртку с опушкой. Я отходила в ней четыре года.
С восьмого по одиннадцатый класс.
Так, может, началось с этого? Нет, не с куртки. С разницы… между мной и Юрой. Давай, Эль, по чесноку, ты как на него смотрела? Правильно. Как на Бога, спустившегося к простым смертным. Но только ли потому, что он вытащил тебя с того света? Нет, Эля, нет. Ты всегда чувствовала себя рядом с ним немного… ущербной. Как будто каждый раз удивлялась, что он в тебе нашел. Ведь Валов мог иметь любую, а захотел тебя. В этом-то вся и проблема, да, Эля?
Слава Богу, в гостиной никого.
Я тихонько прохожу к холодильнику, достаю бутылку и наливаю себе вина в бокал.
В проживании со свекрами есть не только плюсы, я говорила... Но тебе же все нравилось, Эля? Да. И… нет. Бывало, что я хотела… Не знаю. Пройтись по дому голой, бросить грязные тарелки после ужина, тупо до обеда проспать, не думая о том, что кто-то решит, будто я лентяйка. Или вот, как сейчас, напиться в одно рыло. Но Юру все устраивало, поэтому я молчала в тряпочку. А еще, помнится, ругала себя, что бешусь с жиру.
Ну, а чего? Вон, как Юркины родители меня любят.
Раздвигаю балконные двери. Выхожу. Отсюда по крутой винтовой лестнице можно спуститься к пляжу. В полутьме это утопично, можно запросто переломать ноги, но… А черт с ним! Надо пользоваться моментом. Вряд ли у меня будет возможность выйти из квартиры прямо к морю, когда меня отсюда попрут.
Когда… попрут? Так. Стоп,"
"Ужас сковывает затылок. Вот уж дурочка! Надо что-то делать со своей мнительностью.
