– Даже и не думала, – выдыхаю с трудом, ощущая как тело отзывается на его прикосновения.
Пять минут проходит очень быстро, будто один миг. Давид засыпает на моём плече, а я снимаю с себя его руку и, отодвинув край одеяла, встаю с кровати. Поднимаю с пола пеньюар, надеваю через голову и выхожу из комнаты.
Перед тем, как отправиться на кухню, заглядываю в детскую. Санька крепко спит, подпирая кулачком свой подбородок. Подхожу к его кроватке и поправляю одеяло. Глажу ладонью по голове, пропуская между пальцев вьющиеся волосы темного цвета.
Смотрю на сына сверху вниз и ощущаю в груди ноющую боль.
Как же он похож на своего отца! Просто копия. Вот как тут забудешь, когда каждый день на меня смотрят его глаза, улыбаются его губы?!
Боже, сотри мне память, очисти разум от пагубных мыслей, избавь от зависимости, от наваждения!
Два года меня мучают и терзают сомнения, а что, если бы мы тогда сбежали втроём? Что бы с нами стало? Были бы мы счастливы, смогли бы стать таковыми, не взирая ни на что? Сложно ответить.
Сложно понять, что всё могло быть иначе, если бы я доверилась ему, если бы позволила нам троим быть вместе.
Чего уж теперь сомневаться?!
К чёрту!..
Стираю с щек непрошенные слёзы, давлюсь комом, неожиданно образовавшемся в горле.
Я самая счастливая на всей планете. У меня замечательная семья. У сына есть мама и папа. Он растет в крепкой и любящей семье.
Оказавшись на кухне, занимаюсь приготовлением завтрака. Для сына варю молочную кашу, а для мужа жарю омлет, делаю салат из свежих овощей и готовлю крепкий кофе.
Стук в дверь раздается как раз в тот момент, когда сервирую стол. Вздрогнув, я роняю на пол тарелку, и она тут же разбивается на осколки.
Говорят, посуда бьётся к счастью. Дай бог, чтобы было именно так!
Я спешу открыть входную дверь, но в коридоре сталкиваюсь с Давидом. Он уже успел надеть домашние спортивные штаны и футболку, поэтому открывает двери сам. Я возвращаюсь к столу и, опустившись на корточки, поднимаю с пола осколки стекла.
– Я могу войти или мне не позволено переступать порог твоего дома, сын? – доносится из коридора.
Внутри меня всё леденеет. Тело оплетает канатами страха, а сердце замирает.
В это трудно поверить, но Эрнест Юсупович пожаловал к нам впервые.
Они с Давидом не общались целый год, точнее, это Давид обрубил все концы, когда отец не захотел впустить меня в «свою» семью."
"До сегодняшнего дня я старалась не думать об этом человеке, но сейчас он здесь, и я понятия не имею зачем.
