– Приехал, когда ты уже спала.
– Я ждала тебя утром.
Он устало улыбается, а затем откидывается на подушку.
– Получилось раньше. Не рада? – бросает в мою сторону вопросительный взор.
– Рада, – возражаю я. – Конечно же, рада.
– Иди ко мне, – говорит Давид и я, не раздумывая, устраиваюсь у него под боком, кладя голову на широкую грудь. – Тебе снова приснилась мама?
Его вопрос застаёт меня врасплох. Мама? Нет. Мне снился он. Так… Иногда приходит ко мне во снах и мучает, терзает. Давид думает, что я вижу маму, а я не пытаюсь это опровергнуть.
Мама мне тоже снится и после таких снов я всегда просыпаюсь в холодном поту, но не сегодня.
– Да, – коротко отвечаю, ругая саму себя за ложь.
Давид ничего не говорит, и я благодарна ему за это. Меньше всего мне хочется обсуждать то, что я так старалась забыть. Забыть к таким чертям, что б даже никогда и не снился.
– Я соскучился, – муж обнимает крепче. – Всю неделю сходил с ума, считая минуты до нашей встречи.
– Я тоже… – выдавливаю из себя с хрипом.
– Скучала.
– Правда? – Давид делает манёвр. Кладёт меня на спину и устраивается между моих широко разведённых бедер, нависая сверху. – Покажи, как скучала.
Я смотрю на него снизу вверх, сглатывая в горле противный ком. Сердце затаилось, дыхание сбилось донельзя. Облизываю пересохшие губы, тянусь к прокаченным плечам. Обхватываю мужа за шею и притягиваю к себе.
Касаюсь его губ трепетно, нежно, а он… Набрасывается на мой рот жадно и неистово, будто изголодавшийся зверь. Врывается внутрь горячим языком, выбивая из моей груди сдавленный стон.
Наши тела плотно прижаты друг к другу, от того кожа становится слишком чувствительной. Прикосновения мужа вызывают во мне волнительный трепет, и я вмиг забываю о ночном кошмаре. Сейчас есть я, он и наши страстные поцелуи, заставляющие гореть ярким огнём.
Давид приспускает с моих плеч тоненькие бретельки пеньюара, оголяя округлые полушария грудей, а затем склоняется надо мной и медленно скользит губами по коже. Я выгибаюсь ему навстречу, ощущая горячее дыхание, опаляющее изгиб моей шеи, а немного позже – вершинки сосков.
Он вбирает в себя затвердевшую вершинку, ласкает её кончиком языком, очерчивая контур."
"Между ног сладко ноет. Я распаляюсь, желая быстрой разрядки. Смелею. Опускаю руки на мужские бёдра и, подцепив пальцами широкую резинку, тяну боксёры вниз.
– Хочешь меня? – спрашивает, прикусывая зубами мочку моего уха.
– Хочу.
Давид улыбается, обнажая белые зубы.
