Да дров подкину побольше, ночи ныне холодные. А попросите, так буду петь.
— У тебя же все песни неприличные, — улыбнулась Анна.
— Не все, — улыбнулась Мина и тихонько затянула: — Хорошо, как рыбка, какать под водой… Хорошо, как кролик, какать лебедой… Хорошо, как кошка, какать втихаря…
— Хорошо коровам какать не за зря, — подпела ей Анна.
— Хорошо, как дятел, какать и стучать, — уже не пропела, а сказала Мина, открывая дверь, и добавила тихо: — Плохо только людям, если нечем срать…
Глава 12. Бесс
И зачем только он отвлёкся на проклятого Марлока.
Всё опасался, что тот устроит на празднике какую-нибудь неприятность. Но Марлок был как обычно ровен, скучен и скрипуч, даже Пелеславское толком не пил, беседовал с Чулком, скуллордом Храма Знаний, что всё мучился над загадкой выбитого чердачного окна, приехал проверить очередную свою догадку и внезапно попал на веселье.
И пока Бесс краем уха внимал его теориям, что вели их куда-то в далёкое будущее к отрицанию бога и признанию науки, и втайне злорадствовал, что слухи про демона, которого видели так и остались просто слухами и легендой, которые в Пелеславии рассказывают испокон веков, ими никого не удивишь, потерял Оранту из вида.
Потерял и Ригго, и Анну. Но за Анну-то он волновался меньше всех. Ему хватит доли секунды, чтобы оказаться рядом, если ей будет грозить опасность. И он оказался, только обнародовать своё присутствие не торопился, потому что его позвал её приступ отвращения, негодование, а потом жалость.
""Отчевы мозоли, — молча ругался он, — нет, жалость — это совсем не то, что должна чувствовать женщина к своему избраннику, выходя замуж.
И всё остальное — тоже в пекло"".
Он остановил Мину, не позволив ей помешать их разговору с Орантой.
И искренне посмеялся, слушая их разухабистую песню, когда Мина повела Анну домой. А вот он пошёл совсем не за ними.
И знал, что разрываться ему не придётся. Ригг и Оранта сейчас обязательно окажутся в одном месте — её спальне.
После того, как коронесса обиделась, она до сих пор с ним не разговаривала — да что там, царственно делала вид, что его нет, — но Бесс знал: она что-то задумала.
Оранта была бы не Оранта, не придумай она нечто отвратительное и грандиозное. В меру своих способностей, конечно. И потребностей.
А она ни много ни мало решила: заставить его ревновать — раз, сменить фаворита — два, и… расстроить свадьбу, которая её не устраивала. Казалось бы, что проще, прикажи — кто осмелится ослушаться коронессу, но… это был не её стиль и размах.
