Каких сокровищ только не было в его арбе, запряжённой обаятельным ушастым ишаком!
— Шара-бара! Шара-бара! — раздавался с улицы крик узбека-торговца, облачённого в неизменный халат и тюбетейку, и его ишак вторил хозяину громким и жизнерадостным «И-а!!»
— Шара-бара приехала! — кричали мы в ответ. — Шара — бара!!
И мчались во двор.
В руке зажата пустая бутылка. За неё ты получал шарик, свистульку или петушка на палочке.
Справедливый и восхитительный обмен!
Погружённый в воспоминания, я одновременно следил за дорогой.
Мы проехали вдоль железнодорожной насыпи, пересекли довольно широкую улицу, потом снова вдоль насыпи улица повернула налево, и вскоре дед остановил машину напротив широких металлических ворот, выкрашенных неизменной светло-зелёной краской.
Бабушка вышла из машины, открыла калитку и скрылась за ней.
— Узнаешь места? — спросил дед. — Мы тут неподалёку жили, когда ты маленький был. Помнишь, как желтухой заболел, а я тебя из больницы украл? А вон там, за насыпью, — он показал рукой, — было озеро.
Мы с тобой туда купаться ходили. Теперь уже нет, пересохло.
— Смутно, — признался я. — Скажи, деда, а шара-бара приезжает ещё?
— Помнишь! — засмеялся дедушка. — Надо же. Приезжает. Хоть и редко.
Лязгнул засов, бабушка открыла ворота. Сначала одну створку, потом другую.
Дед включил передачу и заехал во двор.
Нас встречала, опираясь на клюку, моя прабабушка Евдокия Павловна — маленькая старушка, облачённая в тёплую безрукавку поверх мешковатого тёмно-зелёного платья.
На ногах у неё были галоши с шерстяными носками.
— Правнучек, — прошамкала она беззубым ртом, подходя и внимательно оглядывая с ног до головы. — В Климченко больше пошёл, в материнскую родню. Но и от нас, Ермоловых, что-то есть, есть… Ну, иди сюда, Серёженька, обними старуху.
Я подошёл, обнял её.
— Здравствуйте, прабабушка!
— Зови меня баба Дуня, — сказала она. — Одна — молодая — баба Зина, вторая — старая — баба Дуня. Не против, Зинка? — она зыркнула на бабушку Зину.
"
"— Не прабабой же вас звать, мама, — елейным голосом сказала бабушка. — Дуня так Дуня. Я не против.
— Язва, — сказала баба Дуня. — Потерпи уж, недолго осталось, скоро помру.
— Так, — веско произнёс дед, вытаскивая из багажника мой чемодан. — А ну прекратили обе, пока я не прекратил. Зина, давай на стол накрывай, внук голодный с дороги, и Юз с Фирой должны прийти скоро. Праздновать будем!
Я с интересом огляделся.
