— Леди Бетани Деорса, моя давняя подруга, — продолжал Рейнер как ни в чем не бывало.
— Ах, подруга? — протянула я насмешливо. — Ну-ну.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ну ты и шлюха! Вот так, у всех на виду, в семейный дом... Или это в порядке вещей, в высшем обществе нравы такие?
— Рейнер! Неужели позволишь говорить мне столь оскорбительные вещи? — воскликнула Бетани.
На выражение ее лица было приятно посмотреть: леди хлопала ресницами и то открывала, то закрывала рот как вытащенный из воды карась. Чувствуя возрастающую неприязнь, я невольно отметила, что глаза у нее зеленые как весенняя листва, ресницы темные и длинные, а над верхней губой — аккуратная круглая родинка.
Надо признать, любовницу себе граф выбрал эффектную. Зачем молодой знатной красотке этот геморрой — другой вопрос.
— Простите, дамочка, я обращалась к нему. Ваш моральный облик меня нисколько не беспокоит, я ведь не за вас вышла замуж."
"— Не обращайте внимания, милый друг, на Иви иногда находит, — с многозначительным намеком проговорил Рейнер.
Будто извиняясь, что придется терпеть присутствие умалишенной супруги. — Пойдемте в дом, прошу. Вы, должно быть, утомились с дороги.
Невидимки открыли перед ней дверь. Предатели. Зыркнув на меня с нескрываемой ненавистью, она задрала подбородок и с видом оскорбленной королевы двинулась в холл. Прежде чем отправиться за ней следом, Рейнер приблизился, чтобы шепнуть на ушко:
— Я не привык обходиться своей рукой, как ты советовала.
А голос-то какой бархатный! С придыханием.
Морда довольная, глазки заблестели. Предвкушает сладенькое, видимо, охамевший развратник. Вытянувшись на цыпочках, тихонько проговорила ему в тон:
— Ой как это было эротично! Ухом случайно не ошибся?
Лицо его вновь приобрело каменное выражение. Отшатнулся, словно я в него плюнула.
— Бети... То есть, леди Бетани — супруга весьма высокопоставленного лица...
— Ого. С огнем играешь, — прокомментировала я. Он сделал вид, что не услышал.
–...так что окажи любезность, веди себя прилично.
Я рекомендовал тебя как тихую благовоспитанную девицу, не позорь семью. А лучше постарайся лишний раз не показываться на глаза и не портить всем настроение своими глупыми выходками.
Развернулся и ушел, не желая больше ничего слушать. А я и не сразу смогла что-то сказать, растерявшись от такой восхитительной наглости. И он смеет что-то говорить о приличиях! Он — мне!
— Я не средство от поноса, чтобы меня рекомендовать, — проворчала, глядя на закрытую дверь.
