Ладно, не стану тебя просить ему перечить. Но я-то могу. Мне терять особо нечего, бояться его тоже нет причин. Просто подскажи, как донести все так, чтобы он одобрил.
25.2
— Никак. Конрад Бирн мыслит своим умом, не попадается на уловки и не прислушивается ни к чему, кроме собственного чутья. Уверен, что с тобой он давно все решил, если и выслушает, то из вежливости. Вряд ли его интересуют экзотические животные. Детьми мы не смели притащить в дом даже кошку.
— Лошадей тебе ведь разрешали держать.
— Лошадь — это транспорт, увлечение и предмет роскоши.
Охотничьих собак он тоже держит, лучшие образцы породы допускаются в гостиную. Но он терпеть не может существ, которых называют декоративными. Любая тварь должна выполнять свое предназначение, а не путаться без толка под ногами и портить ковры.
Он произнес эти слова другим тоном, будто невольно подражая тому, от кого их слышал когда-то. Внушая надежду, что высокомерная брезгливость ко всему живому — не врожденное свойство его характера. Просто нахватался от папаши.
— А он жестокий, — произнесла задумчиво. Пытаясь понять, ненавидит ли он отца или любит безумно и отчаянно. Или и то, и другое. Так часто бывает с детьми токсичных родителей.
— Рациональный, — поправил Рэй. — Насмотревшись здесь всякого, я его понимаю.
Вспомнив его реакцию на безобидную шумелку-мышь, я невольно улыбнулась. Всполошился, будто в доме прятался саблезубый тигр, не меньше. Но вдруг сообразила, что давненько той мыши не слышали, и улыбка сползла с лица.
— Кстати, тебе мышь не досаждает? Ну, которой ты в первые дни испугался.
— Это не я испугался, а... — он покосился на меня и прикусил язык. Напоминать не хочет, надо же. Будто то, что было, куда-то от этого денется. — Забудь о ней.
— О Бетани Деорса? — спросила невинным голоском.
— О мыши, — огрызнулся Рэй недовольно. — Тебе поговорить больше не о чем? Я думал, сейчас другое важно.
— Ты что, убил ее?! Этого я тебе никогда не прощу, Рейнер Бирн. Никогда, слышишь? Да как ты посмел, мою...
— Угомонись, не убивал я ее.
Понял уже, что каждая четвероногая гадость в округе — твой любимец. Чем она мерзопакостнее, тем больше тебе по сердцу.
— Логично. За тебя я вообще замуж вышла.
— Ну, знаешь ли, — вспылил было он, но неожиданно вмешалась Иви.
— Что случилось? Кого убили? — воскликнула она, заглядывая в дверной проем. За спиной ее мелькнула любопытная физиономия Дью, но при виде Рэя исчезла.
— Мышь.
— Никого.
Рявкнули мы хором. Личико Иви вытянулись, губы задрожали.
