Потому что, мне вдруг в голову пришло, что если лорд Корбед настолько привыкнет со мной спать, то эдак я и замуж выйти не смогу – не отпустит меня дракон. И пусть сейчас я туда не рвалась, но не куковать же всю жизнь вековухой, в этом тоже радости мало. В общем, попытаюсь бедняге помочь – он, наверное, про свои кошмары вообще никому не рассказывал, потому и не лечился прежде, – вдруг поможет?
В самой аптеке я нашла и готовый успокоительный сбор, но… какой-то уж совсем слабенький. Мамин лучше был, вот его сама и сделаю.
А уж если ещё магии добавить – вообще отлично будет, жаль, что пока мне это нельзя, но два-три дня роли не сыграют, подожду. Зато травки под рукой будут, а то мало ли, вдруг в ближайшее время больше не получится в посёлок выбраться."
"Там же я разорилась на жидкое мыло в бутылочке – волосы мыть. Уж очень пахло вкусно, а Силли такими жалобными глазами смотрела, что я не удержалась. Деньги-то теперь есть, каждую медяшку считать не нужно, крыша над головой имеется, кормят как на убой – можно же иногда себя побаловать.
Потом мы пошли в игрушечную лавку – за такое хорошее поведение я пообещала Силли купить свистульку, – но не дошли. Сестрёнка вдруг прилипла носом к витрине посудной лавки.
– Кимми, смотри, мамина чашка!
Я замерла, потом пригляделась. Нет, стоящая в витрине чашечка не была такой же, как мамина, привезённая ею из города – это была одна из немногих красивых вещей, сохранившихся от её прежней жизни, – но была очень на неё похожа.
Мамину тётка Селла, жена дядьки Грода, быстренько в свой шкафчик припрятала, а на этой был чуть-чуть другой рисунок, ручка немного отличалась, но в целом сходство было очень велико.
В общем, вместо свистульки Силли получила чашку. Эта покупка была ещё более непрактичной, чем жидкое мыло с цветочным ароматом, но сияющая улыбка малышки того стоила. А маминой пусть тётка Селла подавится. Не пойдёт ей впрок у сирот отобранное, учитывая, что люди лорда Корбеда с дядькой Гродом за продажу племянников сделают.
И мне даже ни капельки их жалко не было – кто с родной кровью так поступает, жалости не заслуживает.
Подходя к дому, мы услышали детский смех, переглянулись и, не сговариваясь, отправились на голоса брата и сыновей герцога. Пройдя по дорожке вглубь парка, увидели презабавную картину – посредине просторной мощёной площадки находился небольшой фонтан, с невысокого бортика которого прыгал уже знакомый мне тёмно-зелёный дракончик.
