Рука Стюарта сами собой сжалась в кулак, поэтому он сунул ее в карман.
– А, Дрейк, вы вовремя. Ваша графиня показала свой истинный цвет. Алый.
Он показал на пятно и последний раз промокнул лицо полотенцем, прежде чем швырнуть его одному из слуг.
– Впрочем, вы, возможно, не знаете ее омерзительной истории.
Брови Стюарта взлетели вверх:
– Омерзительной? Вы, должно быть, шутите.
Хайд-Джонс тихо рассмеялся.
– Решили, что нашли богатую вдову? Возможно, она богата, но помяните мои слова, она насквозь черная, внутри и снаружи.
– Послушайте, – запротестовал Стюарт, – вы не должны говорить подобные вещи о леди.
Хайд-Джонс пристально на него посмотрел.
– Признаю, у нее есть прошлое, – добавил Стюарт, – но чтобы омерзительное? Черна внутри и снаружи? Должно быть, вы преувеличиваете.
Хайд-Джонс откинул голову, чтобы лучше его рассмотреть:
– Ах, да, ваш отец – человек строгих нравов, – пробормотал он. – Вряд ли ему понравится, если в семье появится шлюха!
Стюарт даже не подумал скрыть изумление:
– Простите?
– Шлюха, – со злорадным удовольствием повторил Хайд-Джонс.
– Не знаю, что она рассказала вам, но правда в десять раз хуже!
– Боже. Я понятия не имел! – Стюарт показал на двери террасы: – Может, прогуляемся?
– Конечно! – ухмыльнулся Хайд-Джонс.
Он пошел вперед. Стюарт последовал за ним, на секунду встретившись взглядом с герцогом Уэром. Рядом с ним стоял Роберт Фэрфилд. Стюарт осторожно закрыл за собой дверь террасы.
– Мне в самом деле жаль вас, – продолжал Джереми тем же покровительственным тоном.
– Какое разочарование, должно быть, узнать, что она перешла все границы!
Стюарт досчитал до пяти.
– Но у нее есть другие очаровательные черты, конечно.
Джереми поднял глаза к небу и кивнул, словно вспомнив нечто приятное:
– Совершенно восхитительные черты. Мужчина в моем положении не может быть слишком разборчивым. Вы, разумеется, понимаете.
– Абсолютно, – снова ухмыльнулся Хайд-Джонс. – А ее прелести стали куда более аппетитными, чем раньше. Я и сам когда-то наслаждался ими. – Он поднял руку ладонью вверх.
– Но если вам не нравится делить их…
Стюарт не мог скрыть проявившейся на его лице ярости. Он был превосходным лгуном, но тут не сумел себя сдержать. Хайд-Джонс, однако, искренне веселился:
– Но больше ни за что, – он широко улыбнулся. – Хотя она, похоже, признавала такую возможность и не была против… если понимаете, о чем я. Если она решится, мы оба могли бы…
Челюсти Стюарта онемели, так сильно он их стискивал. Хайд-Джонс подступил ближе.
