— Ну вот, панове-братья, юж и наступило время нашей разлуки, — с грустью сказал Спыхальский. — Отсюда мы сами будем добираться до Львова… Жаль мне расставаться с вами, но должен…
Он обнял Арсена, ткнулся колючими усами в его щеку и тихо прошептал:
— Эх, и люблю тебя, холера ясная!.. Нех буду пёсий сын, коли лжу молвлю… Люблю, как брата… Жалко, Златки и Стёхи нема! Но надеюсь — найдутся они…
Пан Мартын отступил, и Арсен увидел на реснице товарища слезу.
— Мы ещё встретимся, пан Мартын! Ей-богу, встретимся, помяни моё слово! — Арсен не верил в то, что говорил, но ему очень хотелось успокоить друга, ведь и у самого на сердце было тяжко… — Приедешь к нам в Новосёлки… на свадьбу… Как найдётся Златка, я дам тебе знать… Я тоже надеюсь…
— Приеду! — пообещал Спыхальский и начал обнимать Романа и Палия.
Несколько минут спустя он подсадил Вандзю на коня, ловко вскочил в седло. Помахал рукой.
— Прощайте, братья!
Зашелестели зеленые кусты орешника, и пан Мартын скрылся в густом дремучем лесу.
2
А в Немирове продолжалась кутерьма: гетман всех подряд подозревал в измене, в том, что от него скрывают золото и драгоценности, необходимые для казны.
Не было дня, чтоб на Выкотке кого-то не истязали или не вешали."
"В последнее время в немилость попал и полковник Яненченко. После того как сын гетмана Самойловича полковник Семён Самойлович с войском напал на Правобережье и выгнал его из Корсуня, Яненченко перебрался в Немиров и поселился на Шполовцах. Хитрый, коварный и не менее жестокий, чем Юрась Хмельницкий, он, кроме того, был ещё властолюбивым и корыстным человеком.
Вместе с тем полковник хорошо знал Юрася и понимал, что тот никогда не поступится ни властью, ни добычей в его пользу. А недавно гетман совсем свихнулся: вбил себе в голову, что возродить Правобережье и всю Украину сможет только тогда, когда в своих сундуках будет иметь достаточное количество золота и серебра, чтобы содержать большое войско. Он требовал денег не только с населения, но и со своих сотников и полковников.
— Пан Иван, ты до сих пор не внёс в мою казну ту тысячу злотых, о которых я напоминал тебе ещё зимой, — сказал как-то Юрась полковнику Яненченко, когда они остались в гетманской светлице втроём; кроме них был ещё Ненко. — А говорят, деньжата у тебя есть…
— Пан гетман, откуда у меня деньжата! — воскликнул поражённый Яненченко и схватил гетмана за руку. — Юрий, ты это всерьёз? Или шутишь?
Но дружеское обращение никак не подействовало на гетмана.
