Взгляд его был суров, а бледное красивое лицо будто окаменело.
— Если ты, пан Иван, не хочешь лишиться моего расположения, советую тебе немедленно ехать вот с ним, — гетман указал на Ненко, — домой и привезти все, что ты заграбастал, находясь у меня на службе…
— Ясновельможный пан гетман!.. — обиженным тоном начал полковник.
Юрась не дал ему закончить:
— Не думай, что если ты женат на моей сестре, то я все прощу тебе… Для меня сейчас нет ничего дороже родины, для её блага я готов на все! И если бы мне пришлось посадить тебя в яму, так я не остановился бы и перед этим.
Запомни это!
Яненченко сник, втянул голову в плечи. Он исподлобья глянул на гетмана и тут же потупил взор. Но Ненко, который внимательно следил за этой беседой, успел заметить, какой злобой блеснули глаза полковника. «Это хорошо, — подумал Ненко. — Волки погрызлись друг с другом, тем легче они оба смогут попасть в западню!»
— Изволь, пан гетман, я сделаю так, как ты приказываешь, — произнёс Яненченко.
— Прошу только — не нужно охраны… Клянусь, через час-другой я сам прибуду на Выкотку со всем, что у меня есть.
Юрась пристально посмотрел на него и холодно сказал:
— Ладно. Но не вздумай обмануть меня!
Не прощаясь, Яненченко вышел из светлицы.
Ни через час, ни через два не возвратился он на Выкотку. Вечером казак-гонец, посланный гетманом, сообщил, что полковник, оседлав двух самых быстрых коней, выехал из дома и повернул на Винницкий шлях.
А там его след затерялся…
3
Заехав в Круглик и убедившись, что от его небольшой усадьбы — просторного деревянного дома, какие строят зажиточные крестьяне-лемки[55], от поветей и клуни, от всего хозяйства — не осталось после татарского набега ничего, кроме головешек, а двор уже зарос бурьяном, Мартын Спыхальский с болью в сердце повернул коней и поехал во Львов. Ещё по дороге в Круглик он узнал, что его бывший сюзерен маршалэк[56] Станислав Яблоновский теперь — коронный польский гетман, и пан Мартын, не имея в целом крае места, где бы мог преклонить с женою голову, направился к нему, надеясь, что Яблоновский не забыл его и поможет обзавестись хозяйством или возьмёт к себе на службу.
Пан Мартын с присушим ему великодушием давно простил пану гетману его прежние ухаживания за Вандзей и решил не напоминать ему этого. Но жене напомнил — не стерпел.
