«О тебе забочусь!» – хотела объяснить Алевтина, но впервые в жизни прикусила язык.
– Обитать мы будем тут с Лаврентием. Или оставайся и живи, как мы живем, – Григорий не сводил с жены сумрачного взгляда, – или убирайся. Но учти, – он сжал кулаки, – если заподозрю, что ты ему вредишь, – он кивнул на старого пуделя, – я тебе своими руками башку сверну!
В эту минуту Алевтина не усомнилась, что именно так Григорий и поступит. Ее охватило смятение. Тот мужественный Григорий, вышедший из-под ее контроля, который представлялся ей долгие годы, оказался совершенно не похож на этого рассерженного бледного толстяка.
Неизвестно, что она там попирала ступней сорок первого размера, но только ноги ее оказались в грязи, а живой и невредимый Гриша стоял напротив, и с каждым его словом получалось так, что Алевтина проваливается все глубже.
– Что ты как разбушевался? – с принужденной улыбкой пролепетала она. – Ну, хочешь собаку, пускай живет.
– Уходи, Аль, – приказал Гриша. Не сказал и не попросил, а приказал. – Не надо тебе сейчас тут оставаться.
Реши, чего тебе хочется. И тогда возвращайся.
Пудель Лаврентий, определившись первым, подбежал к нему и сел возле ног.
Гриша наклонился и потрепал курчавый черный затылок.
– Или не возвращайся.
Это окончательно добило Алевтину. Она схватила старую газету, приготовленную для мытья окон, протиснулась мимо Григория, выскочила из комнаты и припустила прочь, испугав стаю домашних уток. В ушах у нее почему-то отдавалось не тревожное кряканье, а злорадный смех Елизаветы Архиповны.
ЭпилогОчнувшись, старуха Пудовкина обнаружила себя сидящей на облаке. Далеко внизу Ока поблескивала синим серебром. Шавловские крыши, сбегавшие к ней по склону холма, сверху выглядели как ступеньки: хоть сейчас скачи по лесенке вниз к ручью и пускай в нем кораблики.
Покрутив головой, Елизавета Архиповна увидела по соседству ангела. Ангел болтал загорелыми босыми ногами, свесив их с края облака, а когда налетал очень уж сильный порыв ветра, вздрагивал распахнутыми за спиной крыльями.
– Прохладно нынче, – посочувствовала Елизавета.
– Ничего, к полудню разогреет! – отозвался ангел.
Елизавета придвинулась поближе и тоже свесила ноги. Подрыгала ими в воздухе и принялась колотить пятками по пушистой вате. Тепло! Мягко!
– Все облако мне сомнешь, – недовольно заметил ангел.
– Ничего, новое отыщешь, – отмахнулась Елизавета. – Их вокруг вон сколько!
Ангел вздохнул, покачал головой, но ничего не сказал. «То-то же! – наставительно подумала Пудовкина.
